– Я отдам. Я заработаю и отдам. Мы расписку напишем.

– Чтобы ты там притоны устраивала, как тогда, когда я приехал? И почему вы, Виктория Викторовна, считаете, что у меня много денег. Я продал свою машину, буду покупать новую. И свадьба у нас с Зоей Андреевной. Это не колхозная свадьба - наварил самогона, позвал гармониста и веселись, округа. Будут приглашены профессора, партийные руководители, лучшие люди города, сами понимаете, расходы предстоят большие.

Просить денег было не у кого. Вика пошла на рынок торговать цветами у кавказцев. Абхазец Гиви, хозяин цветов, узнав о проблемах Вики, на удивление легко согласился помочь дать в долг под отработку нужную сумму.

– Слушай, Вика, зачем плакать. Мы люди, должны помогать друг другу. У меня есть, я тебе даю. У тебя будут, ты мне отдашь.

Может, в подсознании Вика и понимала, что одной торговлей цветами дело не закончится. Наверное, понимала. Поэтому она совсем не удивилась, когда через неделю Гиви пришел с коньяком и фруктами:

– Узнать, где живет его самая красивая продавщица. Люди идут не цветок, а тебя посмотреть, - сыпал комплименты пятидесятилетний Гиви молодой женщине.

Вика без проблем оставила своего нового хозяина на ночь. Потом приехал племянник Гиви из Сухуми и остановился, конечно, на Шендрикова. Родственников, как обычно на Кавказе, у Гиви было много, сначала он объяснял, кто будет - брат жены или сын двоюродной сестры, потом стал говорить просто:

– К тебе придет мужчина, будь ласкова с ним.

Все родственники приносили обильное угощение: вино, фрукты, всегда оставляли деньги.

Не такая и плохая жизнь. И кавказцы очень ласковые и обходительные с женщинами. Нашим чурбаны - только напиться и спать. Вскоре Вика совсем перестала торговать цветами на рынке. Надо быть всегда в форме к приезду очередного родственника, а родни у Гиви было пол Абхазии. Но и эта сказка продолжалась недолго, Гиви был задержан милицией. Выяснилось, что он жил и торговал по поддельным документам, а кто-то из его так называемых родственников был задержан с партией привезенных наркотиков. Только по случайности и из-за плохого знания города милиция не вышла на Вику. Родственник признался, что ночевал у молодой белокурой женщины. Но адрес и как найти не смог объяснить. Вика по звонку Гиви сама встречала родственника на вокзале. Вика осталась не засвеченной, а Гиви и всех его многочисленных родственников выселили из России без права заниматься торговлей на всей территории СССР. Где находится ее дочь, и как сложилась ее судьба, Вике Нестеровой было безразлично. Только однажды, после отъезда ее абхазских друзей, Вика пригласила для компании Гендоса и даже всплакнула, вспомнив свою кровинушку. Но скорее всего, слезы были вызваны большим количеством выпитого, нежели душевной болью.

В семье Зарубиных весь день подстраивались под поведение Людочки. И если Лев Борисович утром уезжал на работу, Светлана как наседка не отходила от нее ни на секунду. Соседка Зарубиных, душевная пожилая женщина Мария Павловна Корчагина, воспитавшая четверых детей и троих внуков, стала главным консультантом у Светланы Борисовны. Звонки по телефону, а двери квартир Зарубиных и Марии Павловны были напротив, начинались с раннего утра.

– Мария Павловна, Людочка не ест...

– Мария Павловна, Людочка всю ночь плакала...

– Мария Павловна, Людочка ест и отрыгивает...

Сердобольная старушка только ночевать уходила в свою квартиру, весь день - советы, наставления. Гулять выходили только втроем, и обязательно Мария Павловна руководила, что надеть, чтобы не потела. Под руководством опытного педагога через два месяца Светлана Борисовна могла уже читать лекции на курсах будущих матерей. Людочка развивалась нормально. Врач-педиатр, посещавший Зарубиных, всегда отмечал хороший рост и развитие девчушки. Лев Борисович в первые недели летал от счастья. Никому и нигде он не открыл тайну удочерения. Никогда в их семье даже не говорили про это. Только наша Людочка, наш ребенок. Светлана Борисовна собрала и скупила, наверное, всю медицинскую литературу по кормлению и уходу за грудными детьми. Вся тумбочка в ее комнате была завалена брошюрами, газетными вырезками, которые она аккуратно подклеивала в тетради.

– Ты, мать, совсем из-за дочери про мужа забыла, - пошутил как-то Лев Борисович.

– Ты уже взрослый, самостоятельный мужчина, хотя здесь я, наверное, не совсем права, я читала, что все мужчины независимо от возраста остаются детьми. Наверное, именно поэтому вам необходима женская забота. Но вы, Лев Борисович, у меня уже взрослый ребенок, будьте любезны, одевайтесь по утрам сами.

Зарубин обнял жену, крепко прижал ее к себе.

– Светочка, моя единственная, любимая девочка, давай поклянемся, что мы никогда не расстанемся и будем всегда вместе, чтобы ни случилось, мы должны быть вдвоем.

– Нет, ни в коем случае. Я не буду клясться. Мы будем вместе всегда втроем.

Света даже немного обиделась на мужа.

– Прости, прости, что я говорю, - начал оправдываться Зарубин, - конечно, втроем. Думаю, даже не стоит говорить об этом.

Завод силикатов, несмотря на нестабильность в стране, вызванную в первую очередь нарушением целостности механизма работы всех предприятий страны, работал хорошо. Часто завод, на котором шла сборка, получал комплектующие узлы и механизмы со всех пятнадцати республик. Вывод из строя одного звена нарушал отлаженную годами цепь. Количество дефицитных товаров росло. Это и простые электрические лампочки, и мыло, и стиральный порошок. В некоторых областях как после войны стали появляться карточки, по которым товар могли получать только жители данной области. Не имея карточки, человек не мог купить элементарного, даже из продуктов питания. Недовольство народа росло, и, хотя до открытых выступлений особенно в провинции дело не доходило, Москва бурлила. Правозащитники и демократы всех мастей и оттенков собирали свои митинги, критиковали систему, КПСС, все, что плохо, и получалось, что и хорошего за семьдесят лет не было ничего.

Некоторые предприятия стали возвращаться к феодальной системе расчета между собой - бартеру. Рабочим часть зарплаты выдавали продуктами или товарами народного потребления. В Урыве огнеупорный завод - стержень металлургии страны - произвел бартер с одним из металлургических комбинатов спортивными костюмами. Доходило до смешного - весь город как по команде стал ходить в спортивных костюмах "Адидас" советского пошива. Дети администрации города, руководителей и ИТР завода были одеты в костюмы светлых оригинальных расцветок, когда как основная масса оделась в черные и темно-синие. Весь город как по команде стал спортивным. В спортивных костюмах ходили и в школу, и в магазин, и на дискотеку.