В кафе "Пирамида" Галина Захаровна сделала ночной клуб для продвинутой молодежи. Здесь стали собираться со всего города дети элиты, городской власти, успешных кооперативов. Часто наблюдая, как эти еще несовершеннолетние отпрыски света городского общества ведут себя, Галина, как врач и женщина, имеющая уже ясное представление о людях, понимала, какое общество больное и очень сильно. Что могло вырасти из этих хозяев народа через несколько лет? Молодых людей? Понятие морали у некоторых или, наверное, у большинства просто отсутствовало. Хамство, вседозволенность и безнаказанность - вот что становилось в цене у этих молодых людей. Безмерный аппетит на удовольствие. Сладко есть и пить и ничего при этом не делать. Конечно, почти все они учились в престижных ВУЗах и, наверное, были на хорошем счету, но Галина видела их вечером, когда они оставались одни и открывали свое истинное лицо, одетое в импортные тряпки. Их родители понимали, наверное, что дни единственной и направляющей КПСС, скоро будут сочтены. Слишком много грязи было в прессе, и непонятно куда смотрела еще существующая цензура. Хотя цензура была и будет при любой власти. Всякая цензура работает в интересах власти, так было и будет всегда. Вельможным родителям оставалось мало времени, начинался раздел страны для своих детей, и преподаватели их просто боялись из-за влиятельных родителей. Там, где власть и деньги, редко уживаются мораль и справедливость. Все меры хороши, если они дают результат. Шел раздел города на сферы влияния.

К Галине заехали супруги Глебовы, Олег и Ольга, "князья киевские", как шутил Олег Глебов. Они приехали просто посидеть, отдохнуть. С личным водителем и телохранителем, как назвал Олег Максима Севостьянова. После нового года Максим ушел с работы из облисполкома и стал работать личным водителем и по совместительству телохранителем у Глебова. Кормить семью на одну зарплату простого водителя, даже в кооперативе "Ореон", было тяжело. Жизнь дорожала, маленькой Иришке, часто болеющей, нужны витамины и лекарства. Зарплата телохранителя была в несколько раз выше. Когда Олег пригласил его и назвал зарплату, Максим вначале даже не поверил, подумал, Олег Алексеевич шутит. Но и работал он практически без выходных. Даже когда шеф отдыхал, Максим обязательно был при нем, недалеко от него, за соседским столиком, словно тень. Он оберегал отдых семьи шефа. На прошлой неделе в баре "Брно" трое подвыпивших молодых парней стали приставать к жене Глебова Ольге, приняв ее за девушку, и наперебой стали приглашать потанцевать именно с ними. Максим, как тень, вырос за их спиной.

– Пацаны, оставьте женщину в покое, она сегодня не танцует.

Подростки в ответ стали угрожать и выражаться в адрес Максима. Драки не получилось, Максим просто сгреб всех троих в охапку и выбросил на улицу, чем привел в восторг всех отдыхающих в кафе, особенно, разумеется, женщин. Даже охранник кафе, тоже боксер-разрядник, был удивлен.

– Ну, ты, Макс, и даешь! Я даже рта не успел открыть, их одернуть, а они уже в луже барахтаются. Тебе премия причитается и от кафе Иришке на витамины, - Олег Глебов подошел, протянул Максиму крупную купюру: Это премия по КЗоТу, за хорошую работу возможны дополнительные вознаграждения. Мы еще не при коммунизме живем, и деньги пока в стране -главный стимул.

Максим, поколебавшись, деньги взял, хотя стал утверждать зачем, это его работа. Ни в какой ведомости Максим, конечно, не расписывался, и, получая зарплату, там стояли совсем другие цифры. Двойная бухгалтерия, норма для всех кооперативов. Максим, конечно, понимал, что таким образом кооператоры скрывают свои истинные доходы от налогов. Они просто воровали эти деньги у страны, у детей и стариков. Хотя многие проигрывали, прогуливали за вечер тысячи. Это становилось нормой жизни, и Максим не верил, что правоохранительные органы не осведомлены. Железный отмаз: на каждого милиционера не поставишь, это дело совести. Наверное, это так. Может, это сущность русской души, лучше пустить на ветер самому, чем отдать их другим, пусть даже это налоги и по закону они должны поступать в государство, то есть другим менее обеспеченным людям.

Максим, по своей натуре честный человек, видел это и понимал - это становится нормой. Еще работая в облисполкоме водителем Елышева - заместителя председателя по вопросам торговли - Максим видел, что вся работа Елышева была направлена на разделение дефицитных товаров, а дефицитом становилось все. В первую очередь товар шел в магазины, где заведующие были знакомыми Елышева, туда всегда направлялось больше и лучшего качества товара. Сущность социалистического распределения, "каждому по способности, каждому по труду" заканчивалась на таких коммунистах, как Елышев, и таких Елышевых было тысячи по всей стране. Подвыпивший Елышев как-то разоткровенничался со своим водителем:

– Мне, Макс, по душе ближе демократическая западная свобода, чем догма строителя коммунизма.

– А зачем вы вступили в КПСС?
– спросил Макс.

– Чего я, враг себе? Я же понимаю, без КПСС я директором магазина хорошего не стану, не говоря уже о работе в облисполкоме. Я и коммунистом себя никогда не называю, а членом партии, - ответил Елышев.

Вот она, норма жизни и мораль последних перестроечных коммунистов. Партия разбухла в количественном показателе, и пузырь готов был лопнуть. Нужно только слегка кольнуть иголкой. Чтобы идти вверх по лестнице, необходима эта красная книжечка с серпом и молотом и буквами КПСС, а об ответственности за обладание этой книжечкой уже никто и не говорил. Все в общих чертах. Надо! Надо! Надо! Даже в партию вступать надо! Как по разнарядке. И где-нибудь в колхозе "Красный луч" принимали в партию тракториста, потому что надо, чтоб в партию вступали и простые крестьяне, не только председатели. И этот тракторист, который и Устав КПСС видел и держал в руках один раз в райкоме, когда принимали в ряды КПСС, подвыпив, начинал доказывать своим приятелям, что он человек идейный. Сама сущность бытия и исходящая угроза агрессии Запада и США заставили его вступить в передовые ряды советских граждан в КПСС. Вверху, в райкомах и обкомах о морали, заставившей их вступить в ряды КПСС, говорили реже. Разве на собраниях в том же колхозе "Красный луч" об этом не говорилось, но все отлично понимали: для успешного карьерного роста первым и обязательным условием было вступить в КПСС. Это был негласный пропуск. И теперь, работая у Глебова, Максим видел, кооператоры во главу угла ставят личную наживу и прибегают ко всем ухищрениям в погоне за доходами. Скрывают доходы и этим не доплачивают налоги, идут на незаконные сделки, подкупают чиновников, а иногда просто воруют кем-то забытое или плохо учтенное имущество. Приписки и воровство, все, что плохо лежит, значит ничье. Если государственное, значит тоже ничье, если есть возможность, почему не прибрать к рукам, а подкупленные чиновники все спишут.

Галина встретила гостей у входа в ночной клуб или кафе "Пирамида", как еще значилось во всех документах. Выражение "ночной клуб" было оттуда, с Запада, и еще только входило в нашу лексику. Король со своими парнями были здесь завсегдатаями, и здесь у них появился свой бизнес. Легкие наркотики, уже входившие в моду среди продвинутой молодежи. Галина проводила гостей в вип-зал для почетных посетителей, в одной из кабин был уже накрыт столик на четверых. Максим, несмотря на попытки отказаться, вынужден был следовать за шефом. Галина уже стала открыто высказывать и показывать к нему свою симпатию. Даже Глебов заметил.

– Галочка, предупреждаю, Макс - любящий муж и заботливый отец.

– Я же не из семьи его увожу, Олег, - отшутилась Галина, - всего на один вечер, составить компанию одинокой женщине за столиком.

Сели, Олег налил себе и дамам вина. Макс налил себе лимонаду. Выпили, стали закусывать, разговорились о бизнесе, о жизни вообще, обо всем, что интересует молодых еще людей, любящих жизнь и умеющих жить для себя, в свое удовольствие.

– Слышал, скоро будут кооперироваться и заводы, - сообщил Олег.