– Здравствуйте, Венера Ивановна, как ваше драгоценное здоровье? Нет! Нет! Не скромничайте, ваше здоровье не имеет цены. Оно принадлежит детям. Венера Ивановна, я вам что звоню - у вас в роддоме случаев отказа матерей от детей не было? Что мне надо? Есть у меня супруги Зарубины. Он у нас в обкоме третьим секретарем работал, не помните? На что-то с Антиповым они не поладили, он сейчас директором завода работает в Урыве. Жена у него - умница, Светлана Борисовна, они оба Борисовичи, он Лев. Да, сейчас модными старые имена становятся. Они уже давно к нам в комиссию ходят. Да! Да! Обеспеченная семья, но детишек, как говорится, Бог не дал. Есть?! А что мамаша? Студентка с профессором скрутилась? Лобов? Да вы что? Я считала Лобова таким галантным. Он заявляет, не его? Тогда понятно. Венера Ивановна, я кандидатура номер один. Сделаем счастливыми и девушку, и Зарубиных, я сама все необходимые бумаги подготовлю и привезу. Умничка вы, Венера Ивановна, спасибо вам.

Вика стала поправляться. Уже ходила по палате - бледная, худая, о чем-то думала, почти ни с кем не общалась. Венера Ивановна утром зашла в палату.

– Лежите, милочка, я вас послушаю. Что же вы так похудели и не едите ничего? Надо думать не только о себе, и о малышке, - Венера Ивановна ласково заговорила с Викой.

– А она еще жива, та малышка?

Венера Ивановна вздрогнула от слов Вики - ТА, а не МОЯ малышка.

– Я хочу выпить, Венера Ивановна, если честно, - ответила Вика, легла на кровать и закрыла глаза. Она лежала на спине, руки вдоль туловища, бледная, исхудавшая.

– Что вы хотите выпить? У меня есть апельсиновый сок в кабинете.

– Я хочу выпить водки или самогонки на худой конец, - Вика села на кровать.

Глаза пустые, совсем пустые, словно голубая бездна, в них ничего - ни жалости, ни сожаления, ни материнской любви. Только пустота и отрешенность.

– Венера Ивановна, - обратилась Вика к заведующей, - я помню наш разговор перед депрессией. Я и теперь прошу, напишите отказные документы на нее. Пусть хотя бы она будет счастлива.

– А вы? Вы, Виктория Викторовна, будете после этого когда-нибудь счастливы в своей жизни?
– заведующая сквозь стекла очков смотрела в глаза Вики.

– Я не смогу одна ее воспитывать. Если еще сама не подохну и выживу. Хотя какая теперь разница? Я и жить не хочу...

– Хорошо. Как только наберетесь сил, мы все бумаги оформим. И перестаньте. Вы молоды. Вся ваша жизнь еще впереди. Все впереди, поверьте...

Придя в кабинет, Венера Ивановна набрала номер комиссии по усыновлению:

– Эмма Павловна? Она согласна на той неделе все оформить. И еще, как нам назвать малышку? Представьте, она у нас номер восемь. Она восьмой в тот день была. Вот вторую неделю так и зовем. Спросите у ее будущих родителей. Хорошо. Что вы, какая благодарность... Мы делаем одно хорошее доброе дело...

Через двадцать минут позвонила Эмма Павловна и сказала всего три слова:

– Зарубина Людмила Львовна.

Так в роддоме номер три появился еще один маленький человечек, рождение которого очень хотели и так долго ждали его новые родители.

Ремонт пищеблока, запланированный на две недели, растянулся на полтора месяца. Когда ломалось старое, то тут, то там возникали новые проблемы, трубы вентиляции почти сгнили, пришлось менять электропроводку, тепло и влага привели ее почти в полную непригодность к эксплуатации. День и ночь, не останавливая при этом приготовление пищи, трудилась бригада строителей, плиточники, жестянщики и электрики. Виктор Захаров даже спал на пищеблоке, не раздеваясь, в своей каморке шеф-повара три-четыре часа в сутки. Строительные работы шли до 4.00 утра. Потом специальная бригада за час все выметала и вымывала. Пришло настоящее лето, и, как обычно в летний период, санэпидстанция из ИТУ приезжала почти через день, и инспектора Мухину проблемы строительства и ремонта на пищеблоке совершенно не интересовали.

– Идеальная чистота! Ни одной жиринки, ни одной пылинки, - слышался ее звонкий голос.
– В неотмытом жире при температуре 30№ - 40№ микробы размножаются тысячами и за считанные часы.

Дезинфекция, прожарка, инфекция - слова, от которых рабочих пищеблока становилось дурно. Но всему когда-то приходит конец. Последние штрихи чисто эстетического плана, и коридор сиял как во дворце чистотой и светом. Новые двери с новыми табличками на цехах, облагорожен и покрашен склад, сделан необходимый ремонт в варочном цехе. Пришли старшие офицеры СИЗО. Молодцов лично долго жал руку Виктору и даже сказал:

– Наверное, в организации дела ты отца обставил. Одно дело - руководить людьми, работающими по договору, другое дело - по приговору.

– Да нет, гражданин начальник, люди они остаются людьми всегда, если люди...
– ответил Виктор.

– Селезнев, - обратился начальник СИЗО к начальнику отряда хозобслуги, - всех у кого подходит срок к УДО или на стройки народного хозяйства, списки мне сегодня же. Остальным по личному свиданию и по передаче. Бригадиру - два свидания в течение месяца. Приказ будет завтра.