Галина вообще-то всегда старалась соблюдать закон и не шла на ухитрения, чтобы обойти его. Не считая выплату левых процентов за "крышу", но это себе в убыток. Налоги государству она тоже платила в полном объеме, конечно, минусуя от прибыли проценты за покровительство Короля.

– Я Павел Николаевич Скрыльников, старший следователь КГБ, капитан, - представился вошедший следователь.

Галина теперь внимательнее рассмотрела его. Высокий, черноволосый, нормальный внешности, лет тридцать. Мужчина как мужчина, в куртке-аляске без шапки.

– Можно мне снять куртку? Жарко у вас. Куда повесить? Спасибо, - поблагодарил следователь, вешая куртку на указанную Галиной вешалку. Одет он был в костюм, темно-голубую рубашку с галстуком. И вообще - весь опрятный, ухоженный. "Видимо, жена хорошо следит за своим мужем", - подумала Галина. В кармане костюма лежала большая записная книжка, половину было скрыто в глубине кармана. Скрыльников достал эту книжку, открыл необходимую страничку, видимо, там были записаны данные на Галину.

– Галина Ивановна, еще раз извините за поздний визит. Я постараюсь быть кратким, а потом даже отвезу вас домой, я на машине, а вы сегодня пешком, - Скрыльников пометил что-то в своей книжке.

"Все уже знает, даже, что пешком". Галина всю ночь не могла заснуть, часа в три налила себе 50 грамм коньяку, а утром ехать на машине не решилась.

– Галина Ивановна, в каких отношениях вы были с Елышевым Игорем Григорьевичем?
– задал обычный первый вопрос следователь.

– Я была одной из его многочисленных любовниц, - не задумываясь, ответила Галина.
– Я открывала кооператив, и Елышева не обойти. Я на свое несчастье обладаю неплохой внешностью. Он начал ухаживать.

Павел не ожидал такого прямого ответа, он даже глаза поднял на Галину:

– Не скромничайте, Галина Ивановна, - поправил он, - вы обладаете красивой внешностью. Но ресторан "Донские зори" и женская парикмахерская, теперь это салон красоты, перешли к вам, когда вы расстались со своим компаньоном Александром Сергеевичем Воробьевым. Думаю, тогда у вас проблем с Елышевым не было. Потому что отец Александра - Сергей Павлович Воробьев, ныне пенсионер союзного значения, был шеф Елышева. А ваши отношения с Александром, как все считали, шли к свадьбе.

– Считать со стороны всегда лучше. Александр пил, и я, если интересовала его, то как красивая игрушка рядом. Или раз в месяц для удовлетворения какой-нибудь пьяной фантазии, например, потанцевать голой на столе. Вас это интересует?
– Галина нервно достала сигарету, закурила.

– Нет, подробности вашей интимной жизни с Александром Воробьевым нас не интересуют, - серьезно ответил Скрыльников.
– Итак, как я понял, после раздела кооператива вам стало тяжело держаться на плаву. Основной доход от спиртного стали урезать. Зачастили комиссии, в ноябре их три было. Вам нужен был сильный, в смысле обладающий властью покровитель. Елышев, который еще при Александре делал вам комплименты, сделал недвусмысленное предложение, и вы не отказались. Я правильно говорю, ничего не придумываю?

Скрыльников посмотрел на Галину. Галина немного смутилась от слов следователя. Даже про комиссии все знает. Но быстро взяла себя в руки и ответила:

– Если хотите, да. Все так и было. Что в этом преступного? Что Елышев женат? Да, я знаю и это.

– Нет, что вы, я вас ни в чем не обвиняю. Обладал служебными полномочиями он, а не вы. Скорее здесь надо обвинять Елышева, но о покойниках плохо не говорят. Лучше молчать. Вы часто встречались?

– Нет. Вначале я, наверное, как новая игрушка, его интересовала больше трех - четырех раз в месяц, потом по два и реже. Извините, хотя и не говорят о покойниках плохо, но Елышеву и одной среднего темперамента женщины хватит, а он менял любовниц по несколько в месяц. Ему, скорее, эти встречи нужны были для самовыражения, чем для сексуальной необходимости. Я врач, знаю, что говорю. Хотя встречи он всегда устраивал романтично, - Галина глубоко затянулась сигаретой.

– Вы встречались больше года, значит, что-то, кроме самовыражения, он имел к вам, - Скрыльников посмотрел в глаза Галины.

– Не знаю. Я не совсем глупая, со мной можно и поговорить, а подруг у меня нет, значит, сказанное не будет известно всему городу. Елышев жаловался, становится трудно работать, кооператоры. Может, он еще и друга во мне видел. Я не знаю, - Галина говорила искренне, она и сама об этом часто думала в конце их отношений.

Она даже издевалась над ним: "Что, Игорь Григорьевич, "верхи хотят, низы не могут?"

Подобного простить женщине мог не каждый мужчина, учитывая, что она зависела от него. Даже если эти справедливые оскорбления слишком сильно задевают мужское самолюбие.

– Хорошо, теперь о последнем времени ваших отношений. В последние три месяца ваши отношения сошли на ноль. Это правда?
– Скрыльников говорил, спрашивал изредка, помечая что-то в записной книжке. Может, это для психологического воздействия он как бы говорил.

– Не ошибись. Я все записываю.

– Да. За это время в стране были принят ряд законов в защиту кооператоров от власть держащих. Да и я за это время твердо встала на ноги, окрепла. Елышев видел это, и как любовник он совсем не мужчина моей мечты. Наверное, поэтому, - Галина театрально задумалась и добавила: - Хотя мы были друзьями, он заезжал просто поболтать... Что "Пирамида"?
– Галина даже растерялась.