Долли застыла на месте, увидев Идена с Лолой на руках. Он ласково говорил ей что-то, заботливо поглаживая.

Женщину бросало то в жар, то в холод. Она поставила поднос на столик.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Отдай ее мне.

Иден ничего не ответил, а девочка испугалась и расплакалась.

— Ей нужен медицинский осмотр, — холодно произнес он.

— Да кто ты такой, чтобы обследовать ребенка?

Так вот почему он здесь! Вот почему попросил меня приготовить кофе и отправил на кухню.

Лола продолжала плакать, и Долли потянулась к ней. Иден сразу же отдал малютку. Без сомнения, громкие голоса напугали малышку.

Иден заговорил тоном обвинителя:

— Твой ребенок плохо питается. Девочка явно истощена. Как, черт возьми, это могло произойти?

В этот момент он совершенно не был похож на врача, ставящего диагноз, он был раздражен, слишком раздражен и не скрывал этого.

Долли старалась подавить свое волнение.

— Ты врач-педиатр. Ты, должно быть, видел тысячи недоедающих детей. Как это обычно случается?

Иден смотрел на нее с каменным лицом. В комнате установилась напряженная тишина.

Долли знала причины детских заболеваний. Главная из них — бедность и невежество родителей. Она успокаивала девочку, с вызовом глядя Идену в лицо, не позволяя осуждать себя. Где-то рядом жужжала оса, в воздухе застыл стойкий аромат роз. Постепенно Иден успокаивался. Он пригладил волосы и вздохнул. У него был усталый озадаченный вид.

— Это ведь не твой ребенок, не так ли?

— Нет. — Долли погладила малышку по голове. Жаль, что она не моя, пришла внезапная мысль, опасная мысль, не сулящая ничего хорошего.

— Почему ты заботишься о ней?

— Я хочу, чтобы ты ушел отсюда. У тебя нет никакого права торчать здесь и задавать бестактные вопросы.

Его лицо исказилось от гнева.

— Судьба детей — дело каждого. Я не уйду до тех пор, пока не узнаю, что с этим ребенком. — Его тон не терпел возражений.

Здравый смысл подсказывал Долли, что Иден прав. Интерес к малышке понятен, и нечего человека осуждать. Он врач и хотел убедиться лично, что девочка получает правильный уход. Но Иден взбесил ее тем, что вошел в дом как хозяин и пытается обвинить в безответственности.

Да, он был врачом, опытным и компетентным, провел много времени с больными детьми бедняков, это было делом его жизни.

Против воли родителей он отказался от престижной практики в городе, потому что считал — дети в слаборазвитых странах больше нуждаются в его помощи. Двенадцать лет назад Долли любила этого человека, благоговела перед его мечтами и идеалами, ставшими понятными и близкими ей. Иден был героем в ее глазах, был интересен и близок.

И до сих пор интересен.

Восхищение было сильнее злости. Долли сделала несколько ровных глубоких вдохов, чувствуя, что успокаивается.

— Девочка попала ко мне из социальной службы. С ее родителями произошел несчастный случай. Сейчас они в больнице, но скоро поправятся.

— А почему малышку отдали тебе?

— У меня есть лицензия воспитателя. Я регулярно вожу ребенка к врачу. — Долли вновь погладила девочку. — Мне дают советы по уходу за ней.

Иден засунул руки в карманы и пристально посмотрел на женщину с малюткой. В воздухе витали невысказанные мысли и вопросы.

— А у тебя есть собственные дети? — тихо спросил Иден.

— Нет.

— Ты хотела много детей, — продолжил он задумчивым тоном. — Я думал, к этому времени у тебя уже будет парочка.

— Ну что ж, не получилось.

— Мне очень жаль.

Иден внимательно изучал ее лицо.

Долли закусила губу и отвела взгляд, поглаживая головку Лолы. Она не собиралась доверяться Идену. Ей вовсе не хотелось рассказывать о том, что врачи не находили у нее причин, не позволявших забеременеть. Значит, причина крылась в Элфи. Это ему надо было обратиться к врачу. Но он так этого и не сделал.

Долли не хотела, чтобы кто-либо жалел ее, тем более Иден.

— Я подогрею кофе, — сказала она как можно спокойнее и, усадив Лолу в коляску, пошла на кухню.

Оказавшись одна, Долли почувствовала, как ее глаза застилают слезы. «Ты хотела иметь много детей», — сказал Иден. Да, это так. Тогда, давным-давно, они разговаривали об этом, и он вспомнил. Она была единственной дочерью в семье. Поэтому все время хотела, чтобы в ее доме раздавался детский смех.

Этого не случилось.