Он сел и провел рукой по волосам.

— Да.

Долли подумала, что жена этого человека наверняка волнуется.

— Может, тебе лучше позвонить домой?

— Дома никого нет, — небрежно махнул рукой Иден и вздохнул. — Я знаю, что рискую вновь разозлить тебя, но может, все-таки мы допьем кофе?

Долли стало жаль его. Она кивнула и пошла на кухню. Может, он так отвратительно выглядит оттого, что жена совершенно не заботится о нем? Женщина простонала, доставая кофейные чашки. Я ничего не хочу знать. Семейные отношения Идена не должны меня волновать.

Хозяйка быстро приготовила сандвичи с беконом и сыром и налила кофе, стараясь не слушать внутренний голос. Голос, который твердил ей, что она идиотка, раз потакает назойливому гостю, вместо того чтобы выгнать его и никогда больше не видеть.

Долли зашла в гостиную и увидела, что Иден рассматривает фотографии, которые сделал Леон. Она нервно поставила поднос на столик.

— Очень интересно, — заметил Иден. — Чувствуется профессиональный фотограф.

— И довольно известный.

— Я смотрю, ты собираешь рассказы и рисунки детей.

— Да. Это работы детей из летнего лагеря. Я хотела донести до людей то, что происходит в этих маленьких головках.

Долли села, чувствуя на себе изучающий взгляд серых глаз.

— Я помню день, когда мы встретились, — сказал Иден. — Ты привезла в больницу мальчика. — Он задумался. — Хороший альбом.

— Спасибо.

Долли поставила перед гостем тарелку, предлагая сандвичи. Ей совсем не хотелось вспоминать прошлое — время их любви, надежд и мечтаний.

Иден посмотрел на еду, потом на хозяйку, и их глаза встретились.

— Ты по-прежнему наблюдательна.

В этой фразе явно слышался скрытый смысл, но никакой насмешки.

— Я подумала, что ты не завтракал. — Долли пожала плечами.

Иден отпил большой глоток кофе.

— Это так.

— Что же ты делал всю ночь?

Вопрос вылетел совершенно неожиданно для Долли. Пел, танцевал или пил — да он почти наверняка ничего подобного не делал.

— Я вел тайную ночную жизнь, — загадочно произнес Иден, — полную грехов и разврата.

Он скорчил гримасу и потер шею.

— Я работал над книгой. Фанни должна была сегодня лететь в Сиэтл, чтобы прочитать курс лекций. Она не сможет вернуться раньше чем через месяц.

Вот, оказывается, как ее зовут. Долли тяжело вздохнула. Она и не знала имени его жены. Точнее, не запомнила, читая газетную статью. А может, просто не хотела помнить. Обычная подсознательная реакция, некий вид самозащиты. Сотни вопросов крутились у нее в голове. Хотелось бы, конечно… тьфу, совсем не хочется получить ответы на них. Чем меньше она будет знать, тем меньше боли будет в ее сердце.

Долли встала.

— Я налью тебе еще кофе, но потом ты должен будешь уйти. — Она пыталась говорить спокойным будничным тоном.

— Конечно, — ответил Иден с видом мужчины, ценящего свои достоинства.

Покончив с кофе, Иден немедленно встал.

— Извини, что заснул, — проговорил он, подходя к двери. — Спасибо за угощение.

— Да не за что, — небрежно ответила Долли.

Иден остановился и посмотрел на нее своими магнетическими глазами, отчего сердце женщины трепетно забилось.

Она изо всех сил старалась казаться спокойной, когда открывала дверь.

— Не волнуйся насчет Лолы, — сказала она, вспомнив, что именно девочка явилась причиной его приезда.

— Хорошо, не буду.

Иден тут же пошел к машине, припаркованной у дома.

Долли глубоко вздохнула и прислонилась к прохладной стене, закрыв глаза.

— Я больше не хочу его видеть, — вслух произнесла она. — Я хочу спокойствия и уверенности.

Господи, как хочется забыть его. Хочется… Она закрыла лицо руками и застонала.

Судьба явно не была к ней благосклонна.

Этим вечером Долли нашла бумажник, притаившийся между двумя диванными подушками. Он, должно быть, принадлежал Идену. Долли взяла его, хотела открыть. Соблазн был велик. Ведь этот бумажник — клад информации: имена, кредитные карточки, телефонные номера, фотографии любимых людей, жены, детей.

Ты только подумай, подстегивал внутренний голос. Подумай, сколько ты можешь узнать.

Я вовсе не собираюсь рыться в его бумажках, отвечала другая ее частичка. А может, эта вещь даже не его.