Для тех, кто наблюдал за моим прибытием, это говорило о том, что мне что-то не понравилось, и следует держать ухо востро. Подобрав платок, я сунул его в карман и, сопровождаемый гарными хлопцами Мыколы Берендея, вошел в огромный прохладный зал аэропорта.

Недалеко от двери стоял еще один рослый парубок в черном костюме, но, в отличие от моих конвоиров, он, увидев меня, улыбнулся, шагнул навстречу и протянул руку.

– Приятно видеть уважаемого человека. Меня зовут Василь, а по погонялову - Вакула. Называй, как больше нравится.

Я окинул его взглядом и сказал:

– По комплекции ты точно Вакула, но лучше по имени. Здравствуй, Василь.

И я ответил на предложенное рукопожатие.

Той паузы, в течение которой его рука висела в воздухе, пока я оглядывал его и произносил эту короткую фразу, как раз хватило на то, чтобы он понял, что говорит не с фантиком, который сует грабку кому попало и не думая. Он это понял, и на его лице отразилось признание моего превосходства. Отношения бандюков строятся, как в стае животных - каждый жест должен быть четко выверен. Приоритеты и старшинство выражается в жестах, интонациях и движениях тела. Ошибешься - можешь себя уронить. И по тому, как браток размахивает руками, топыря пальцы, и базарит, обильно уснащая речь блатным жаргоном, можно с уверенностью сказать, что он просто шестерка, которая пытается скрыть свое ничтожество и низшее положение в воровской иерархии.

Василь был восьмеркой, а может быть, даже и девяткой, потому что две гориллы в черных очках, одна из которых несла мой чемодан, смотрели на него, как солдатики на сержанта, которому до дембеля осталость две недели.

Он любезно взял меня под локоток и повел к выходу, говоря при этом с мягким хохлацким акцентом:

– Тебя уже ждут, стол накрыт, и горилка стынет. Тут на машине - двадцать минут. Проголодался, наверное, с дороги?

– Ну не то чтобы проголодался, - ответил я, - но от угощения не откажусь.

Мы вышли на улицу, и Василь указал на белоснежный шестидверный лимузин с черными стеклами, стоявший напротив входа.

– А вот и наша бричка. Прошу!

И он распахнул передо мной широкую толстую дверь, обтянутую изнутри тонкой серой кожей. Братки в это время усаживались с моим чемоданом в приземистый «Корвет» 2002 года выпуска.

Я залез внутрь и с комфортом устроился в большом стеганом кресле. Оно было тоже обшито серой кожей, как, впрочем, и все внутри этого комфортабельного средства передвижения. Василь устроился напротив, нажал на кнопку, и лимузин мягко тронулся. Видать, кнопочка была соединена с водителем, скрытым от нас стеганой серой перегородкой.

– Ну что, за приезд?
– спросил Василь, открывая небольшой бар, отделанный красным деревом.

– Честно говоря, сейчас не хочется, - вежливо ответил я, - лучше уж, когда приедем. За столом, так сказать.

– Понял, - ответил Василь и закрыл бар.

– Я лучше закурю, - сказал я и достал сигареты. Василь нажал на другую кнопку, и около моей руки из подлокотника выскочила пепельница. Было видно, что ему нравится хвастаться передо мной этими убогими чудесами, и я, решив подыграть ему, сказал:

– Хорошая машина.

Василь самодовольно усмехнулся и небрежно заметил:

– Мыкола выложил за нее двести косых.

– Двести косых?

Я сделал вид, что удивился, и Василь расцвел, но я тут же испортил ему настроение, сказав:

– У меня таких два, и я отдал за них всего лишь триста. Думаю, что Берендей переплатил.

Василь, не зная, что сказать, неопределенно пожал плечами и, повернувшись к окну, сказал:

– А вот у нас тут новый стадион, в этом году построили.

– Кто построил, Берендей, что ли?
– восхищенно спросил я.

– Та ни… - Василь поморщился, - какой Берендей… Это муниципалитет построил. Городской стадион. Специально для бейсбола.

– А-а-а… А я думал - Берендей. Вот хвастливый мудак!

Чтобы сменить тему, я поинтересовался:

– А там, у Берендея, салом угощать будут? Вы же хохлы, так что уж насчет сала…

Василь оживился и затараторил:

– А как же! Четырнадцать сортов! И он стал загибать пальцы:

– Сало соленое, сало копченое, сало маринованное, сало топленое, сало вяленое, сало томленое, сало…

– А сало в шоколаде у вас есть?
– прервал я его излияния.

Он запнулся и посмотрел на меня с недоумением:

– В шоколаде? Ни-и-и… В шоколаде нема. Разве такое бывает?

– Бывает, - авторитетно заявил я.
– В Германии с салом тоже все в порядке, так вот там я и пробовал сало в шоколаде. Хорошая штука, знаешь ли!

– В шоколаде… - пробормотал Василь, - ишь ты… И он глубоко задумался.