– Не скажи… - вздохнул Костя и побрызгал на себя водой, - это только если он не знает, что Вадик был нашим человеком. А если знает, тогда… Нужно иметь в виду все варианты. Согласен?

– Согласен.
– Знахарь сделал вид, что кивнул.

– Ладно. Будем исходить из того, что Марафет не знает о том, что нам известно, кто убил Вадика, и что это именно мы организовали ему попадалово на пятьдесят лимонов. Тогда давай сначала.

– Давай.
– Знахарь опустил руку в воду и подумал о том, что она могла бы быть и попрохладнее.

– Значит, так. Марафет звонит тебе и предлагает встретиться. При этом он даже не намекает, о чем именно хочет говорить с тобой. Просто - о сотрудничестве. Встреча произойдет на нейтральной территории. А ведь мог бы и к себе пригласить.

– Ну, это объяснить просто. Он хочет, чтобы я поверил ему, и именно поэтому хочет встретиться у третьего лица. Этот Мыкола Берендей должен быть гарантом взаимной безопасности.

– Вообще это довольно забавно, - усмехнулся Костя.
– Чикаго, блин, Америка, понимаешь, доллары, блюз… Ты знаешь, что Чикаго - мировая столица блюза?

– Не-а… - лениво ответил Знахарь.

– Темнота! Ладно, разговор не о блюзе. Я говорю - забавно, что именно там развернулись хохлы с этим Мыколой во главе.

– Хорошо, что не чукчи.

– Чукчи у них тут свои имеются. Эскимосами называются, - авторитетно заявил Костя.

– Знаю.

– Так… - задумчиво произнес Костя и спустил ноги в воду, - значит, Марафет предложил встретиться на нейтральной территории под поручительство чикагской мафии хохлов, во главе которой стоит Мыкола Берендей. Понятно. Хочет покалякать о делах. Это тоже понятно. А вот если…

Костя открыл глаза, снял темные очки и, прищурившись, повернул голову в сторону Знахаря, который покачивался на матрасе в метре от него.

– А вот если, - повторил он, - этот Мыкола с ним в сговоре? Если они хотят взять нас тепленькими, когда мы и подозревать ничего не будем? Что тогда?

– Тогда нам кранты, - рассудительно ответил Знахарь.

– Вот именно, - согласился Костя.
– А мне не нравится, когда мне корячатся кранты.

– Фу, - поморщился Знахарь, - корячатся… Что за жаргон? И это бывший офицер ФСБ, опора нации… Позор. Позор, и все тут.

– Молчи, вор в законе! Прыщ на теле Отчизны.

– Я авторитет, и все урки дрожат передо мной.

– Вот я посмотрю, как перед тобой Марафет задрожит.

Знахарь вздохнул и, повернувшись, лениво свалился с матраса в воду. Вынырнув, он выпустил изо рта фонтанчик и, перевернувшись на спину, сказал:

– Марафет не задрожит. Это точно. А ты, между прочим, как раз и будешь наблюдать со стороны, как он не задрожит.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что пойду на эту встречу один, а ты со всеми нашими людьми, которые имеются в наличии, будешь наблюдать за всем происходящим со стороны.

– Но ведь…

– Никаких «но»! Как я сказал, так и будет. Марафет не должен даже догадываться, что я приехал в Чикаго не один. Пусть видит, что я ничего не боюсь. А кроме того, ты не забыл, что там у нас имеется Рита?

– Наш засланный казачок… - усмехнулся Костя.

– Скорее - казачка. Так вот, вы будете очень-очень внимательно следить за мной, и если что - спасать.

– Спасать… - повторил Костя и скептически хмыкнул: - А если Марафет решит просто грохнуть тебя без разговоров?

– Для того, чтобы грохнуть, не нужно устраивать такого спектакля, - возразил Знахарь, плавая вокруг Кости, - я вообще думаю, что он, зная о моих деньгах, - а он наверняка о них знает, - попробует вписать меня в какое-нибудь дело, чтобы эти деньги вытянуть. Пока я богат, я нужен ему только живой, и обязательно в качестве партнера. Это - точно.

– Ну-ну…

– Во тебе и «ну-ну». В общем, пора звонить ему и договариваться о встрече.

– Так иди и звони! Но только помни о том, что я тебе сказал. От Марафета можно ожидать чего угодно. Вероломство и коварство пока никто еще не отменял.

– Ишь ты, Шекспир двадцать первого века!

И Знахарь неожиданно перевернул матрас, на котором нежился Костя.

Подняв фонтан брызг, Костя, уж от кого-кого, а от Знахаря не ожидавший вероломства и коварства, панически забил конечностями по воде и выпучил глаза. А Знахарь тем временем выбрался на край бассейна и, насмешливо глядя одним глазом на Костю, спросил:

– Тебе не приходилось исполнять в школьных спектаклях роль Муму?

Костя, отплевываясь и фыркая, подплыл к нему, закинул руки на бортик и ответил: