Поскольку люди Знахаря успели спрятаться, никто из них не пострадал, к тому же преимущество было на их стороне, потому что они видели нападавших как в тире. Зазвучали ответные выстрелы, и пятеро стрелков Геринга повалились на землю, обливаясь кровью. Геринг, увидев такое дело, быстро отбежал в сторону и скрылся за углом. Оставшиеся девять братков залегли за высокой клумбой с веселенькими цветочками, и началась перестрелка.

Работники американского общепита сидели на полу в сортире, крепко обнявшись, и молились американскому католическому богу. Один из них был протестантом, но при таких обстоятельствах это уже не имело никакого значения, и их совместная искренняя молитва неслась в пустой черный космос со скоростью света.

Геринг, отскочивший за левый угол здания, осторожно крался вдоль стены, рассчитывая обойти ресторан с тыла и застать Знахаря врасплох. А из-за правого угла в это время выдвинулись Злодей и Колян. Они зашли с фланга, и сильно поредевшая армия Геринга оказалась перед ними как на ладони. Не теряя времени, они открыли огонь, и еще четверо геринговских пацанов навсегда угомонились, растянувшись на чужой, но такой же сырой, как в России, земле. Оставшиеся пятеро обернулись на звуки выстрелов, но Колян со Злодеем снова спрятались.

В момент перестрелки одна из пуль, выпущенных с улицы, перебила тросик, на котором висело тяжелое светящееся табло с цветными фотографиями жратвы и ценами на нее, и оно свалилось прямо на Знахаря, больно ударив его по руке, в которой он держал пистолет. «Беретта», крутясь, вылетела на середину зала, и поднять ее не было никакой возможности.

– Черт! Надо же так!
– в сердцах выругался Знахарь.
– Прикрой меня, Костя, а я через задний ход и к машине. Там есть еще один ствол.

Верный Костя не успел отговорить его от этого безрассудного поступка и объяснить, что скоро все и так закончится. Знахарь метнулся к задней двери и выскочил на улицу. И тут ему в нос уткнулся никелированный ствол «люгера». Не кто иной, как Геринг, взял Знахаря на мушку и злорадно процедил сквозь зубы:

– Сам выскочил! Молодец, ты-то мне и нужен!

С неожиданной для своей комплекции легкостью Геринг развернул Знахаря к себе спиной, обхватил локтевым сгибом левой руки за шею, а правой воткнул «люгер» ему в ухо.

Приблизив толстые губы к уху Знахаря, он с еле сдерживаемым бешенством прошептал:

– Ты не бойся, я тебя сейчас убивать не буду. Я тебя потом убью, по-другому, - и все же не выдержал, сорвался и закричал: - Ты зачем, гнида, Пончика, братика моего, убил? А, сучара?

И сильно ударил Знахаря рукояткой пистолета по голове.

– Ты зачем пацана завалил? Он же не при делах был! Вообще не при делах!

Снова уткнул ствол пистолета Знахарю в ухо и тяжело задышал:

– Ах, как мне хочется шлепнуть тебя прямо сейчас… Но уж нет, потерплю. Ты захотел сделать мне плохо - ты сделал. А теперь я сделаю тебе в сто раз хуже. Поверь мне.

Знахарь пошевелил шеей, пытаясь ослабить хватку Геринга, но тот только усмехнулся:

– Что, блядь, воздуха мало? Это ничего. Тебе скоро всего мало будет.

Знахарю все же удалось схватить глоток воздуха, и он прохрипел:

– Я не трогал твоего брата. Я об этом вообще ничего не знаю.

– Оставь эти песни для кого-нибудь попроще, - прошипел Геринг.
– А теперь мы с тобой, как шерочка с машерочкой, потихоньку пойдем к моей машине. Дернешься - разнесу башку. Понял? Понял, я спрашиваю?

– Понял, - выдавил Знахарь, едва не теряя сознание от железной хватки Геринга.

– А раз понял, тогда пошли.
– И Геринг потащил Знахаря за угол дома.

– Никуда вы не пойдете, - раздался вдруг у него за спиной спокойный голос, и Геринг резко развернулся, прикрываясь Знахарем и прижимая к его голове ствол пистолета.

В трех метрах от них стоял Костя и целился из «магнума» прямо Герингу в лоб.

– Только дернись, - выкрикнул Геринг, - я его пристрелю!

– Ага, сейчас, - ответил Костя и нажал на спуск. Знахарь почувствовал, что хватка Геринга ослабла.

Он обернулся и увидел, что толстый Геринг лежит на спине, открыв неподвижные глаза, и в центре лба у него - маленькая дырочка. А вокруг головы, струясь из разнесенного вдребезги затылка, уже успела растечься солидная лужа черной крови.

– И вы не смоете всей вашей черной кровью… - ни к селу ни к городу прохрипел Знахарь и, держась за отдавленную Герингом шею, нагнулся за его «люгером», который лежал на раскрытой пухлой ладони убитого авторитета.