Госпоже Дартуа удалось выпросить отсрочки в две недели со строгим указанием не вставать без особой надобности, не носить корсетов и узких платьев, обуви на каблуке.

– Лежите, думайте о ребёночке. И окна лучше зашторьте: не хватало вам простудиться перед самыми родами!

В итоге Стефания облачилась в ночную рубашку и пеньюар, не покидала пределов комнаты и с каждым днём всё больше лежала, скрашивая свой досуг прогулками до окна и чтением. Посетителей ей принимать разрешалось, одним из первых стал новоиспечённый супруг.

Мишель Дартуа долго стучался перед тем, как войти, а, увидев жену в пеньюаре, восседающую на горе подушек, смутился. Оправившись, он извинился за свой поступок в часовне:

– Просто Его светлость сказал: руками её не трогай и рот прополощи, когда целовать вздумаешь. Запомни, мол: она леди, а ты так. Он сказал, что у меня сын будет…

Стефания кивнула и указала на живот.

Мишель почесал голову и пробормотал:

– Не думал, что детишки так быстро заводятся! Ну, да я рад: ребёнок от такой красивой жены! А поцеловать вас можно?

Госпожа Дартуа покачала головой. Супруг не стал настаивать, присел на стул и продемонстрировал бумагу с гербовой печатью:

– Я теперь дворянин. Пусть не наследственный, но дворянин. Вам спасибо. И, - он подсел ближе, с лукавой улыбкой взглянув на жену, - может, из нас выйдет хорошая пара? Я все эти штучки выучу, от говора избавлюсь…

– Нет!
– Стефания в ужасе замахнулась на него подушкой и спряталась под одеялом.
– Вы мой муж только на бумаге.

– Жаль!
– разочарованно протянул Мишель и с азартной надеждой поинтересовался: - А мне за это что-то будет? Ну, за то, что ваш ребёночек будет моим. Я ведь вам больше нужен, чем вы мне.

Госпожа Дартуа вновь выползла из-под одеяла, постаралась принять солидную позу. Её возмущала наглость мужа, расхрабрившегося и пробовавшего её шантажировать. Глубоко вздохнула, приводя сердцебиение в порядок, улыбнулась и намекнула, что подобные вопросы решает Его величество или Его светлость.

– Я не заключала с вами соглашения, сэр, это воля короля. Не разумнее ли просить его о награде? Полагаю, он оценит вашу смелость.

Мишель насупился, но отступать не собирался, намекая, что неплохо бы переписать на его имя землицы:

– А то я всем расскажу, что никакой не муж, а ребёнок приблудный. Вы дама знатная, богатая, а у меня за душой ничего.

– Как это ничего?
– возмутилась Стефания.
– А как же дворянство?

– Карман не тянет. Так что либо жена, либо деньги.

– Ничего вам не будет, трус, сбежавший из-под венца! Остались бы - был бы разговор, а так довольствуйтесь тем, что есть. И не утомляйте меня больше.

Госпожа Дартуа позвонила в колокольчик и велела горничной выставить посетителя. Но тот заартачился, гордо продемонстрировал обручальное кольцо:

– Когда сам пожелаю, уйду, слуги мне не указ. Доброго вам здоровья, жёнушка, вам и нашему ребёнку.

Мишель вышел, гордо выпрямив спину, совсем не так, как вошёл: как хозяин положения. Он почувствовал слабое место супруги и намеревался сыграть на нём, извлечь как можно больше пользы. А что, по закону Стефания теперь его жена, и всё, что принадлежит ей, принадлежит ему. И дитя незаконнорожденное, узнает кто - позора не оберёшься. А ему хотелось хорошо жить, не голым как сокол, раз уж провидение такой подарок преподнесло.

То, что трухнул тогда перед алтарём, плохо, конечно, но теперь-то он всё понял, обдумал - спасибо добрым людям, которые надоумили, что да как.

После разговора с мужем на душе у Стефании остался неприятный осадок. Её одолел страх: не окажется ли это парень из низов опаснее Сигмурта Сибелга? Поначалу выглядел таким простачком, недалёким испуганным юношей, а теперь расхрабрился, повёл себя, как опытный мужчина.

А на грудь её смотрел… Она не хотела бы остаться с ним наедине: вдруг не отобьётся? А потом живи с ним, баронство отдай…

Служанке стоило большого труда успокоить госпожу, заверив, что не пустит Мишеля на порог. Но Стефания понимала, что это просто слова: никто не может запретить супругу переступать порог спальни жены.

Следующий визит оказался гораздо приятнее: к госпоже Дартуа зашёл Ивар. Он долго расспрашивал, как она себя чувствует, как прошла свадьба. Узнав о недостойном поведении Мишеля Дартуа, маркиз пообещал разобраться. Сжимая её пальцы, он заверял, что 'гадкий мальчишка' не посмеет испортить ей жизнь.