Не прощаясь, Ивар направился к двери. Разворот плеч, посадка головы - всё как на процессе против его отца. Оскорбление нанесено, но она не враг, он не станет бросать перчатку, просто удалится.

Стефания кое-как села, крикнула ему вслед:

– Ивар!

Маркиз не остановился.

Тогда она, понимая, что ошиблась, стала умолять простить. На душе было гадко, внутри белкой крутился страх, что он уйдёт навсегда, навсегда унесёт в сердце обиду.

Стефанию мучило чувство вины, ей хотелось его вернуть. Она нуждалась в Иваре, и с просящей улыбкой протянула к нему руки.

– Пожалуйста, простите глупую женщину. Я не знаю, что мне сделать… Милорд!

Маркиз остановился, развернулся, стремительным шагом преодолел разделявшее их расстояние и потребовал:

– Скажи: 'да'!

Она кивнула и тихо повторила:

– Я выйду за вас, Ивар Дартуа.

И сразу стало легче, кончились метания, устроилась её жизнь. Маркиза Дартуа - и верный благородный Ивар у её ног. Снова целует руки, клянётся, что любит, что она осчастливила его.

Стефания прижала к коленям голову маркиза, задумчиво провела по волосам…

Вроде, всё правильно, вроде, сбылось желание, но чего-то будто не хватает. Хотя вот оно, счастье: и спокойствие, и тепло, и уверенность, что ничего дурного больше не произойдёт. И жених ей мил, и целует она его искренне…

– Ты берёшь меня с Августой?

Кажется, вот оно, что тревожило, - дочь.

– Будет жить с нами. Унеси бесы мою душу, я хочу, чтобы весь мир знал, что ты согласилась!

Маркиз вскочил и бросился к окну.

Стефания рассмеялась: как мальчишка! Боже, что он делает!

– Ивар, не надо! Лучше переговори с отцом. И потом, - она лукаво улыбнулась, - я замужем.

– Пусть катится к чёрту, твой Мишель Дартуа! Ты моя, Стефания Сибелг, и больше ничья!

Он заключил её в объятия, приник к губам в поцелуе. Стефания ответила, но поймала себя на том, что не парит на крыльях счастья - как ей представлялось в мечтах. Да, никакого отторжения, приятно, не хочется его отпускать, нравится держать за руку, обнимать, но на постоялом дворе в столице было иначе. Наверное, просто она изменилась - столько всего произошло!

Подумала: отдалась бы ему, если б было можно? Ответила утвердительно. Значит, и первый ответ был верен, и Ивар Дартуа её наречённый.

Насытившись поцелуями, маркиз вкратце пересказал последние новости. Стефания внимательно слушала, тепло глядя на него, то сжимая, то разжимая его пальцы. Потом расспросила о Каварде и обрадовалась, что на землях есть господский дом.

– Его как раз подновят к нашей свадьбе.

– На какие деньги?
– Стефании не хотелось, чтобы Ивар из-за неё влез в долги.

– Неважно, милая, это мои заботы.

Решили, что прошение о разводе подадут в самый короткий возможный срок - в апреле. Госпожа Дартуа планировала присовокупить к нему письмо к королеве и Хлое: хоть одна из женщин поможет.

Помолвку Ивар наметил на июнь, а свадьбу - на сентябрь. Стефания не возражала. Она соскучилась по сестре, желала её увидеть - а для этого нужен любимый муж, то есть маркиз. А так, глядишь, Светлый праздник встретит в кругу семьи.

Отец, к слову, не разочаруется её выбором: не за фермера вышла, только вот в опале ли род Дартуа? Не должен, если король герцогство отцу Ивара вернул, а самого хоть немного, но облагодетельствовал. Да и все эти дворцовые почести - кому они нужны? Свиток 20

Стефания долго, пристально рассматривала себя: немного пополнела, но самую малость, легко уйдёт. Живот наконец-то вернулся к обычному размеру, даже не скажешь, что рожала. Всё ещё хороша, и совсем не похожа на то существо, которое не влезало в корсет.

Грудь, конечно, иногда немного побаливала, но кормить нельзя: мигом вновь молоком наполнится, отвиснет. А так всё красиво. И неудобств с каждым днём всё меньше.

Убедившись, что не превратилась в деревенскую бабу, Стефания обернулась подогретым полотенцем и велела подать одеваться. Ей предстоял трудный разговор: герцог Дартуа-Лагиш передал приглашение зайти после обеда. Госпожа Дартуа не сомневалась, что предстоит вовсе не любовное свидание, а обсуждение матримониальных планов Ивара. Реакцию герцога предугадать было несложно: он ясно дал понять, что не желает этого брака.

Стефания долго колебалась и выбрала не скромное дорожное платье, а одно из тех, что подарил принц. Украшений надевать не стала, волосы тщательно зачесала под чепец. Помолившись, направилась в зал, обедать.

Несмотря на то, что отец и сын сидели рядом, за всю трапезу они не перемолвились ни словом. Герцог был мрачен, Ивар тоже хмурил брови.

Стефания пробовала завести необременительную беседу, но потерпела неудачу. Пришлось есть и пить в полной тишине.

Лагиш поднялся первым, оставив не тронутым бокал пряного вина, и напомнил, что ждёт госпожу Дартуа в своём кабинете.