Священник объявил их мужем и женой и предложил обменяться кольцами. Они оказались простенькими, дешёвыми, безо всяких камней, даже не золотыми.

– Мне тоже надеть?
– робко поинтересовалась Стефания.
– Или потом ему отдать?

Герцог пожал плечами:

– Наверное, чтобы соблюсти обряд, следует надеть.

Он равнодушно протянул руку. Стефания не сразу справилась с задачей: сначала боялась коснуться его пальцев, потом на неё напала непонятная дрожь.

Кольцо оказалось мало, но в данном случае это не имело значения.

Лагиш откинул с невесты вуаль, пристально глянул в глаза. Стефания замерла, даже задержала дыхание, когда он наклонился и поцеловал её.

Губы дрогнули, приоткрылись, решив ответить, но, к сожалению, всё слишком быстро закончилось. А ей хотелось ещё.

Чтобы скрыть волнение, Стефания наклонилась, делая вид, что поправляет что-то на лифе, но потом сообразила, что так ещё хуже.

– Миледи?
– она вздрогнула, сообразив, что её окликнули не в первый раз. Перед глазами будто пелена стояла, а слух отказал. А внутри затухало отголосками сладостное тянущее чувство.

Лагиш уже дважды расписался: за себя и за Мишеля Дартуа, теперь надлежало расписаться Стефании, священнику и второму свидетелю. Копию приходской книги с сведениями о браке собирались отправить королю в качестве подтверждения исполнения его воли.

– А муж… кто же теперь мой муж?
– рука Стефании замерла над листом. Ведь клялся один, а мужем объявили другого. Да и кольцо на руке герцога.

Лагиш задумался, поглядывая на две подписи, сделанные одной рукой, и подумал, что задал себе задачу. Кольцо, положим, сегодня же наденут на Мишеля, но письмо с просьбой расторжения брака придётся подписать ему: почерк секретаря или истинная подпись приёмыша уже не подойдут. Его закорючка - это не аккуратные завитки. Этот Мишель с трудом своё имя выводит: спасибо священнику, что хоть паре букв научил.

Юношу не выбирали из дворянской среды: по приказу привезли из деревни первого попавшегося сироту, достигшего брачного возраста. И, видимо, слишком сильно напугали, раз сбежал. Ничего, вернётся: личное дворянство - дорогая приманка.

– Мишель Дартуа. Брак совершён по представительству, такое иногда случается в знатных семьях, миледи. Жених не всегда может присутствовать на церемонии, и от его лица приносит клятву другой. Подписывайте - и закончим это представление.

Стефания кивнула и оставила росчерк в нужном месте.

– Что мне надлежит делать дальше?

– Рожать. Потом переедете с мужем в Каварду.

– Это обязательно?

Стефании не хотела остаться под одной крышей, в глуши, с незнакомым мальчишкой. Если он как Вестар, то захочет 'попробовать' женщину, а закон на его стороне. Лучше вплоть до расторжения брака остаться в Амарене под защитой герцога и Ивара.

– Да. Место жены рядом с мужем. Полгода потерпите, а летом уже будете свободны. Разумеется, если только не захотите иного.

– Не захочу!
– с жаром возразила Стефания. Теперь она поняла, что ни за что не смогла бы поцеловать Мишеля. Даже в церкви.

– Даже не сомневаюсь, - герцог подал ей руку, аккуратно придержал за расплывшуюся талию, помогая спуститься с алтарного возвышения.
– Вы найдёте хорошего опекуна для ребёнка и супруга для себя.

Стефания промолчала: она так не думала, но возражать не стала, просто оперлась о локоть Лагиша, стараясь идти мелкими шажками, не споткнуться, не запутаться в юбках и не упасть. Сама не заметила, как вторая рука сжала его запястье, а бёдра практически прижались к его бёдрам. Тяжко вздохнув, она поспешила отодвинуться и напомнила себе, что формальным мужем считается другой.

Герцог по-своему истолковал этот вздох и неожиданно сделал то, от чего Стефания блаженно прикрыла глаза: положил руку на её поясницу. Новоиспечённая госпожа Дартуа еле удержалась от просьбы переложить ладонь на живот.

– Так лучше?

Стефания кивнула и, пытаясь скрыть волнение, виновато пояснила:

– Меня теперь часто беспокоят боли, и нужно тепло…

– Дом вам нужен. Надеюсь, Каварда придётся по вкусу. Его величество отдал вам лакомый кусочек, - усмехнулся герцог.
– Там отличные виноградники.

– Они не мои, они принадлежат ребёнку, - покачала головой госпожа Дартуа и с тоской прошептала: - Скорей бы!

Лагиш ничего не ответил, передал Стефанию на руки служанке и вернулся в часовню, чтобы переговорить со священником.

Разоблачившись, госпожа Дартуа легла. Вскоре к ней зашёл лекарь, осмотрел и намекнул, что пора бы приготовить для неё родильный покой. При мысли о тёмной полупустой комнате Стефании стало дурно, но так производили на свет детей большинство дворянок. Недели неподвижного ожидания, то ли день, то ли ночь на дворе…