– Маркиз Дартуа нравится мне, - чистосердечно призналась Стефания, не понимая, куда он клонит.

Герцог задумался, а потом изрёк:

– Я не стану препятствовать вашим встречам, но на большее, увы, вам рассчитывать сложно. Живот не скроешь, миледи, а слухи распространяются быстро.

– Это мой ребёнок, отец!

Оба вздрогнули и обернулись на звук голоса Ивара. Тот решительно направился к герцогу, преклонил колени и попросил:

– Благослови!

– Ивар, мы, кажется, всё обсудили, - не скрывая раздражения, ответил Лагиш и требовательно глянул на Стефанию.
– Вы разумны, миледи, объясните ему сами, раз этот упрямец не желает слушать меня.

– Я, как честный, благородный человек, обязан жениться на виконтессе Стефании Сибелг, - решительно тряхнул головой маркиз. И с вызовом добавил: - С вашего благословения или без него.

– Вот как?
– губы герцога плотно сжались.
– Давно ли ты стал столь независим?

– Я ваш единственный наследник, и вам надлежит считаться с моими желаниями.

Лагиш усмехнулся и покачал головой. Мнимое затишье разрезал свист опущенного на стол кулака, заставившего Стефанию ойкнув.

– Много себе позволяешь, Ивар, - вопреки ожиданиям, голос был спокойным, но обогатился властными интонациями. Герцог говорил, как правитель, а не как отец. Виконтесса подумала, что он ничем не уступит королю.
– Я ещё не умер, а ты не примерил герцогскую корону. А пока я твой сюзерен, изволь, внимать моим решениям. Что до наследника, то я вполне могу жениться вторично и отдать герцогство твоему младшему брату. Ты же останешься ни с чем, лишённый имени и титулов.

Маркиз молчал. Он не допускал и мысли, что герцог может отречься от него, как и то, что тот заговорит о женитьбе. А ведь действительно мог.

Лагишу было слегка за сорок. Он рано женился, исполняя волю умирающего отца, но в браке прожил недолго: супруга, принцесса одного заморского княжества, умерла спустя пару месяцев после рождения Ивара. С тех пор минуло без малого двадцать два года.

– Воля ваша, отец, но ребёнок мой, - упрямо повторил Ивар, встал рядом со Стефанией и, подбадривая, сжал её руку.
– Он не от принца. Мы с миледи успели познать друг друга, пока тебя судили.

Виконтесса удивлённо открыла рот. К чему эта ложь, зачем он перечёркивает своё будущее? Отец проклянёт его. Но реакция герцога поразила обоих: он рассмеялся.

– Ивар, Ивар, - качая головой, произнёс Лагиш, - кого ты пытаешься обмануть? Да если б она забеременела от тебя, ты бы совсем не так себя вёл. Да и сама виконтесса утверждает, что ребёнок от принца, сообразно письму Его величества.

– Это не ложь. Хотите, я назову день, когда он был зачат?

– Не слушайте его, он вас обманывает, - решительно заявила Стефания и с укором обратилась к маркизу: - Милорд, зачем? Вы не могли, даже если б тогда между нами что-то произошло: я уже носила дитя. Но ведь и не было ничего, одни поцелуи. Если нужно, я публично поклянусь, что маркиз Дартуа непричастен к моему позору.

В комнате повисло молчание, которое нарушил герцог, велев сыну отправиться к нему в кабинет. Ивар нехотя подчинился. Когда за ним захлопнулась дверь, Лагиш вновь обратил взор на Стефанию. В нём, вопреки всему, читалось уважение.

Прищурившись, герцог подошёл вплотную и вновь, теперь задумчиво, оглядел притихшую виконтессу, ожидавшую чего угодно, только не похвалы.

– Не ожидал от вас. Другая с радостью ухватилась бы за соломинку, а вы её сожгли. Есть в вас что-то от Дартуа. Похоже, я ошибался на ваш счёт. Можете гордо держать голову и, кто знает, мыслимо однажды войдёте в мою семью. Пока же готовьтесь к свадьбе.

Склонившись над её рукой, Лагиш улыбнулся и ушёл, оставив Стефанию одну. Обескураженная, она некоторое время смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на ладонь, которой коснулись его губы, и задумалась.

Свадебный наряд был скромен, не шёл ни в какое сравнение с тем, что Стефания надевала под венец с виконтом Ноэлем Сибелгом. Оно и понятно: невеста вот-вот родит, а брак расторгнут максимум через полгода. Платье тоже не белое - палевое, и только фата со скромным букетом напоминают о торжестве.

Волосы распущены, перехвачены атласной лентой.

Виконтесса с тоской позволила затянуть корсет: в последние недели она привыкла обходиться без него. Но торжество обязывает, придётся потерпеть, хотя дышать тяжело.

Опираясь на руку горничной, Стефания начала медленно спускаться в замковую капеллу, где должна была пройти церемония. Скромная, всего с двумя свидетелями, один из которых - герцог. Он собирался переговорить с Мишелем Дартуа, объяснить, как надлежит себя вести, обговорить вознаграждение за признание ребёнка.