Виконтесса густо покраснела: ей на мгновенье показалось, что она лежит обнажённой. Стефания поспешила прикрыть грудь рукой, потянулась, чтобы одёрнуть юбки, но не смогла: помешал живот.

– Ваша светлость, прошу прощения, я не ждала вас…

Какой конфуз: его взгляд выхватил корсет на ширме. После этого всё герцогство станет называть её шлюхой: приличная женщина не выставляет на всеобщее обозрение то, что видят только близкие и горничные.

Стефания отчаянно пыталась дотянуться до подола, но тело не желало сгибаться. Появилась одышка - а голени всё ещё сверкали чулками.

Не говоря ни слова, Лагиш подошёл и одёрнул ей юбки. Тепло его пальцев, на краткий миг проникшее сквозь ткань чулка, показалось приятным, заставив забыть, что это руки совершенно постороннего человека.

Опомнившись, Стефания кое-как поднялась: разница в положении не позволяла ей принимать посетителя лёжа, пока она в состоянии встать.

– Вижу, бледность прошла, цвет лица улучшился, истерика прошла, - герцог ещё раз осмотрел её, остановив взгляд на животе.
– Как ребёнок?

– А к чему интересуется Ваша светлость?
– насторожилась виконтесса.

– К тому, что там обитает мой возможный внук. Должен же я знать, здоровым ли родиться ребёнок, которого собирается усыновить Ивар. Вы изрядно вскружили ему голову, миледи, хотя, видимо, было чем. Так что, лекарь не требуется?

Стефания ответила отрицательно, заверила, что чувствует себя отлично.

Лагиш кивнул и неожиданно сделал то, чего она так и не дождалась от маркиза: с её разрешения прикоснулся к животу.

Когда унизанная перстнями рука легла на ткань платья, слегка примяв её, виконтесса непроизвольно задержала дыхание. Тепло мужских пальцев разлилось вверх и вниз; Стефания едва сдержалась, чтобы не попросить погладить себя.

Внутри у неё всё сжалось, наполнилось тянущей пустотой.

Ребёнок тоже отреагировал - чуть повернулся.

Касание длилось всего миг - а она всё стояла, замерев, лелея в памяти недавние ощущения.

– Вижу, дитя живое, у вас не водянка.

Сложно было понять, доволен герцог или нет. Голос сух, но не суров. Тембр лёгкой дрожью отозвался в Стефании, заставив непроизвольно улыбнуться.

Лагиш жестом пригласил виконтессу проследовать за ширму и усадил на стул. Сам остался стоять, скрестив руки на груди.

– Полагаю, для вас не секрет, что я не в восторге от желания Ивара жениться на вас?

Виконтесса кивнула.

– Я не обольщала его, Ваша светлость, он…

– Я вас в этом не обвиняю, - прервал её герцог, раздражённо взмахнув рукой.
– Избавьте меня от оправданий! До меня доходили слухи, что Ивар влюбился, да и ваш визит ко мне… Сын не послал бы стороннего человека, только того, кому доверял. Но я не желаю, чтобы мне наследовал отпрыск принца Эдгара. И вы замуж за Ивара не выйдете. Сейчас, во всяком случае, хотя, признаться, я желал бы видеть женой единственного сына другую.

Виконтесса понимающе кивнула и тихо спросила:

– Моим мужем станет ваш двоюродный племянник?

Как она и предполагала, одного желания маркиза мало для женитьбы, герцог никогда не даст разрешения.

– Нет, миледи. Можете считать это личным оскорблением, но бастарду Его высочества не место в моей семье. Вас поведёт к алтарю усыновлённый моей престарелой тёткой сирота. Ему шестнадцать, но вам возраст не важен. В нём нет ни капли нашей крови, но записан как Дартуа. Мишель Дартуа, безо всякого титула. Полагаю, вы отблагодарите его за труды, потому как за душой у него ничего нет.

Лагиш замолк и, нависнув над Стефанией, дожидался её реакции. Очевидно, предчувствовал обиду или бурные возражения, но у виконтессы от сердца отлегло. Такой муж не станет её ни в чём упрекать, не станет принуждать к сожительству, даже благодарен будет.

А Ивар… Кто знает, может, он сумеет добиться их союза. И, безусловно, лучше, если брак не омрачит бастард.

Просияв, виконтесса потянулась к руке герцога, чтобы поцеловать. Тот удивлённо поднял брови, но прикоснуться к ладони позволил. Потом в свою очередь взял её за подбородок, заглянув в глаза.

– Вы любите Ивара?

Стефания вздрогнула и заморгала. Какое это имеет значение?

– Миледи, ответьте со всей серьёзностью. Вижу, вы женщина порядочная…

Виконтесса не удержала смешка. Даже она давно не верила в свою порядочность, а уж герцог и подавно. Но зачем ему лгать?

– Да, считаю, - с нажимом повторил Лагиш, наконец отпустив её.
– Я наблюдал за вами: придворные шлюхи и авантюристки ведут себя иначе. Вас же мучает совесть. Так вот, я повторяю вопрос: какие чувства вы испытываете к Ивару?