– Лучше увольнение, чем съемки на фоне поля, – отпарировал корреспондент.

Ведущий стукнул кулаком по столу.

– Заходи в поле и веди репортаж – люди ждут новостей! Виктор!

– Угу… изнывают просто… – мрачно ответил корреспондент. – Если бы ты мог заглянуть в телевизоры со своей стороны, то увидел бы, что зрители занимаются всякой ерундой и не обращают на тебя никакого внимания.

– Хватит очки втирать, репортаж давай! – прорычал ведущий.

– Не буду.

– Тогда слушай мой приказ: ты уволен. Оператор, давай без корреспондента пройдемся по полю и выясним: ученые говорили правду или обманывали общественность?

Реакция последовала незамедлительно, и ведущему категорически не понравилась.

– Ха-ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! – раздельно, отчетливо и совершенно невесело отозвался оператор. – Мне оно надо, забираться в эту пшеницу? Не полезу!

– Да вы что, сегодня, с ума посходили? – ведущий не бился головой об стол исключительно потому, что сдерживал себя остатками потрясающей силы воли. – Ты полезешь! Немедленно, прямо сейчас! Ты слышал, оператор, как тебя там?!

– Я не идиот, чтобы раскрывать свое имя на всю страну в прайм-тайм, – отозвался оператор.

– Виктор, назови его фамилию, имя и отчество – пусть страна знает своего героя! Виктор!

– В честь чего, Сергей? – с неподдельным весельем отозвался корреспондент. – Я уволен, мне за это не заплатят.

– Ты снова принят с повышением оклада на двадцать процентов, – отчеканил ведущий.

– Правда? – обрадовался корреспондент.

– Вся страна подтвердит. Называй имя.

– Не могу!

– Почему? Что тебе мешает на этот раз?

– Оператор. Он увесистый камень в руке подбрасывает! – отозвался корреспондент.

– Твою м… – сорвалось с губ ведущего, он вытаращил глаза и постарался мгновенно исправить ситуацию, – м-м-м-машину, кстати, чуть не угнали со стоянки, вовремя угонщиков поймали! Виктор!

– Твою м… – аналогично высказался корреспондент.

– Нет, мою машину не трогали! – перебил его ведущий.

– Какой м…

– Какой марки? – вновь не дал прозвучать новому нехорошему слову ведущий: уже произнесенных за уши хватало, – «Иволга»! В смысле, «Волга»!

– Нет, я спрашиваю, кто ее хотел похитить?

– Об этом мы узнаем из криминальных новостей, – проговорил ведущий, – в перерывах между которыми мы и выходим… Короче! Оператор, бегом в пшеничное поле!

– Фигу с маслом! – воскликнул оператор. – У меня приказ снимать корреспондента, а не бегать по полю. Как приказали, так я и сделаю. И даже не думайте меня уговаривать – все равно не соглашусь.

– Вы сговорились с учеными, да? – жалобным тоном вопросил ведущий. – Эксперимент с пшеницей не оправдал возложенных на него надежд? Да скажите же что-нибудь об этой пшенице, – он вспомнил, что его до сих пор транслируют на всю Россию, сменил выражение лица с жалобного на подобающее работе и обратился к телезрителям: – Извините, уважаемые дамы и господа. Как я и говорил, у нас небольшие технические… – он стукнул по кнопке кулаком, но положительного отзыва не получил, – …проблемы. Электрика в студию, немедленно!

Улыбнувшись широкой белозубой улыбкой с крохотным логотипом компании по производству зубной пасты, ведущий виновато произнес:

– Оставайтесь с нами!

Из динамиков доносилась захватывающая полемика оператора и корреспондента:

– Ты войдешь в пшеницу?

– После того, что она со мной сделала? Снимай меня здесь, я произнесу текст с этого места.

– По плану за тобой должно находиться пшеничное поле. А сейчас за тобой гектары конопли.

– Черт с ним, – махнул рукой корреспондент. – Давай, я расскажу о сборе конопляных культур.

– Господи, боже… – ведущий все еще пытался отключить звук, пока не стало слишком поздно, но слишком поздно настало уже давным-давно.

– С ума сошел, да? – укоризненно отозвался оператор. – Завтра наркоманы со всей страны съедутся. Из чего колхоз веревки вить будет?

– Колхозники вешаться собрались в полном составе? – ахнул ведущий. – Неужели дела в сельском хозяйстве настолько катастрофичны?

– Нет: им мешки с деньгами перевязывать нечем! – мрачно ответил оператор. – Слушай, Виктор, а давай к ним в колхоз. Скосим траву – заработаем на десять лет вперед. И на фиг нам эта неблагодарная работа?

Ведущий побагровел и сделал характерное движение, словно хотел кого-то придушить. Его запас приличных слов закончился, остались одни эмоции. Кое-как справившись с охватившей его яростью, он мрачно добавил:

– На десять лет в колонии усиленного режима… Ау, господа! Вы не забыли, что мы в прямом эфире? Хватит нести чушь, вставайте в поле и говорите о пшенице.

Профессор прилип к экрану.

«А вот такое диво вообще никогда не происходило» – подумал он.

– Не буду, – отбивался корреспондент. – Я не самоубийца! Мне еще жить хочется!