С невероятной точностью кинутая скалка во второй раз стукнула по голове старика.

БУМ!

– Ой! – выдавил тот, хватаясь за голову двумя руками: второй удар оказался сильнее. – Ты чего, жена?

– Это не я, – растерянно ответила старушка.

– А кто?

– Я!!! я… я… я… я… – расползлось эхом по деревне. – А если стекло к вечеру не заменишь, свою скалку запущу – тебе же хуже будет!

– Не переживайте, я заплачу, – забеспокоился профессор: не хватало еще, чтобы из-за какой-то скалки прервался важный разговор. К тому же, косвенной причиной появления разбитого стекла явилось появление в деревне самого профессора, и он считал себя ответственным за инцидент.

Водитель установил телевизор на подставку и на пару с профессором настроил его, попеременно нажимая на кнопки пульта и читая паспорт. После чего они попрощались и поехали в церковь за «одержимым» телевизором.

Церковь находилось на холме, и водитель направил машину к ней, съехав с осточертевшей дороги на нетронутую землю. Сильная тряска сменилась слабой.

– Я сейчас! – сказал профессор водителю, когда машина остановилась напротив здания. Выскочил из кабины и одним махом вбежал по ступенькам в церковь.

Водитель смотрел на деревянные дома, стоявшие здесь не менее сотни лет, и размышлял над малозначимым вопросом: после возведения церкви деревню должны «переименовать» в село, но станут ли заниматься этим делом в начале двадцать первого века? Сейчас другие времена, и чтобы поменять статус населенного пункта, нужны более веские причины, нежели появление церкви. Тем более, что никто не гарантирует долгое существование деревушки: они исчезают каждый день, и эта когда-нибудь повторит путь предшественниц по скорбному пути.

Громко хлопнула входная дверь: побледневший профессор пулей выскочил из церкви.

– Звоните в «скорую», скорее! – прокричал он. – Вы умеете делать искусственное дыхание?

Водитель подхватил аптечку и побежал к церкви, на ходу доставая из кармана сотовый телефон и набирая номер «скорой помощи».

Но лежавшему на полу священнику помощь уже не понадобилась: он скончался задолго до приезда профессора.

Включенный телевизор показывал новости.

«Неужели ему удалось изгнать чертей? – подумал профессор, краем уха слушая об очередной катастрофе, случившейся на железной дороге несколько часов назад. – Жаль, я не успел увидеть процесс…»

Но телевизор отныне официально принадлежит институту, и забрать его придется в любом случае.

– Лучше бы вы о научных достижениях рассказывали… – с грустью пробормотал профессор тележурналистам, отключая телевизор и выдергивая шнур из розетки.

Перенести технику в машину удалось без особых проблем: в церкви никого не было, а деревенские поспешили к ней, когда рядом с «Газелью» остановились подвывающие машины милиции и «скорой помощи».

Священника отвезли в морг на институтской «Газели»: «скорая помощь» не имела права перевозить умерших. Милиционеры намеревалась опечатать здание, но им помешала взволнованная старушка, вознамерившаяся во что бы то ни стало рассказать о причинах гибели священника и потребовать создать комиссию по представлению погибшего к лику святых. Милиционеры разинули рты от предложенных идей и потребовали уточнений, о чем сами же вскоре пожалели: старушка наговорила такого, что милиционеры всерьез задумались о вызове санитаров. Они могли записать ее речи в виде свидетельских показаний, но начальство пример подобный рапорт («в телевизор вселились черти, а священник погиб, старательно выковыривая их оттуда»), если его подадут под грифом «фантастический рассказ по мотивам преступления», в противном случае милиционеров самих отправят вправлять мозги. Через два часа беспрерывных старушечьих словоизлияний милиционеры дошли до кондиции и решили внести в рапорт кое-какие изменения: записать, что в церкви обнаружили не один, а два трупа – священника и старушки, и незамедлительно привести действительность в соответствие с написанным. Но в этот момент случилось чудо: старушка закончила рассказ и попросила довезти до ее дома.

– Слава тебе, Господи! – возликовали милиционеры, подхватили старушку под белы руки, посадили в машину и поехали к ее избушке, оказавшейся без курьих ножек явно по недосмотру строителей. И напоследок старушка исхитрилась изменить мнение о себе на противоположное: накормила милиционеров безумно вкусным борщом с деревенской сметаной и завернула на дорожку несколько пирожков. Милиционеры уехали, малость пристыженные, но церковь они все же временно закрыли.

Профессор установил телевизор в институтской лаборатории, но включить его не успел: отвлекли дальние родственники. Приехавшие в институт на полчаса раньше профессора, они ждали его, чтобы поделиться сенсационными фотографиями: на цветных снимках от ладоней исходили разноцветные молнии, и родственники с завидным упорством доказывали, что сделанные при помощи «эффекта Кирлиан» снимки показывают человеческую ауру.

Изумленный профессор на миг потерял дар речи и забыл о телевизоре: пятнадцать лет он занимался изучением паранормального (увлечение в пику нарастающей лавине магов, колдунов, экстрасенсов и гадалок), успешно вывел на чистую воду немало шарлатанов – и внезапно обнаружил, что его собственные родственники понятия не имеют о разоблачительных статьях! Шокированный неприятным открытием, профессор пустился в подробные объяснения о влиянии высококачественной лапши на неокрепшие людские уши: объяснение завораживающего эффекта не стоило выеденного яйца – обычный коронный разряд в высокочастотном поле. Эффектный и красочный, он имел такое же отношение к ауре, как строительство однотипных домов к клонированию.

Спор затянулся на целый час и закончился в пользу профессора, когда он привел родственников в лабораторию и продемонстрировал тот же самый эффект с помощью институтского оборудования.

– И никакой мистики! – категорично заявил он. – Не стану спорить насчет существования или отсутствия ауры у живого человека, но для ее обнаружения и фотографирования в настоящее время оборудования не существует, запомните! С тем же успехом я могу утверждать, что спектрометр показывает ауру солнца, и демонстрировать ее всем желающим за большие деньги. А протестующих физиков и астрономов посылать куда подальше, потому что они не видят дальше собственного носа и хотят скрыть правду от общественности. Я ясно выразился, дорогие мои?