Коробка при ударе издала жалобный звук и открылась, и из нее на асфальт выпали запакованные в прозрачный полиэтилен белые очки.

Владимир этого не увидел. Он закрыл окно, задернул шторы и отправился досыпать. До подъема оставалось не больше трех часов, и он надеялся хоть немного выспаться. Утром, судя по словам незнакомца, ожидалось немало работы.

Ранним утром в городе началась паника.

Ночной и утренний расстрел горожан напрочь сломал размеренный график будничного дня, и люди только и делали, что обсуждали происшествие. Слухи ходили один другого хлеще: на город напали террористы, произошло столкновение двух бандитских группировок, в городе завелся отряд отморозков. А кто-то с пеной у рта доказывал, что ГАИ не поделило сферу влияния с милицией, и в борьбе за территории пострадало немало менее вооруженных автоинспекторов: мол, жезлы против автоматов не выстоят – мир-то не магический.

Ближе к девяти часам в милицию поступили два конверта с видеокассетами. На листках бумаги коротко пояснялось, что анонимы случайно оказались свидетелями расстрелов, и не желают, чтобы общественность узнала их имена – боятся мести убийц.

Похожесть записок озадачила дежурного, но он передал кассеты Владимиру, а тот с коллегами собрался в кабинете просмотреть отснятый материал.

Картинка с первой кассеты ужасала – сделать качественную запись мобильным телефоном пока еще невозможно, и напавших на гаишников людей невозможно было идентифицировать. Но когда один из нападавших повернулся к камере спиной, Владимир узнал искаженное изображение вышитой золотыми нитками черепушки.

Вспомнилось предупреждение ночного «телефоновизитера». Владимир гневно сжал губы: мало того, что выброшенный телевизор и не подумал взрываться, так поутру его и вовсе подобрали и унесли в неизвестном направлении. Следователь не знал, насколько падение и удар телевизора о землю отразились на его работоспособности – скорее всего, крайне отрицательно, – но чувство, что его обвели вокруг пальца, только усиливалось. Ругая себя за импульсивное решение избавиться от новой техники, Владимир поставил вторую кассету в видеомагнитофон и обомлел.

Качество картинки оказалось на два порядка лучше, и с наступлением рассвета опознать фигуру человека с оружием не стоило большого труда. Уже знакомый по прежде увиденным записям байкер в кожанке с черепом расстреливал машины, по неясной пока причине остановившиеся в данном месте. Владимир пытался понять, что заставило водителей создать пробку в ранний час? Возможно, думал он, байкер встал на дороге и не пропускал водителей, пока их не собралось то самое количество. А потом открыл стрельбу разрывными пулями – машины оказались слишком «порванными».

Когда съемка закончилась, начальник отдела приказал составить фоторобот преступника. Байкера объявили в федеральный розыск.

Владимир никак не мог определить, что ему не нравится в увиденном? Скороспелое решение начальника возражений не вызывало. Но пленки… чтобы сделать запись на кассету с сотового телефона, ее сначала надо скачать на компьютер, затем подключить компьютер к видеомагнитофону и сделать перезапись. А перед этим просто отойти от шока.

И такое желание предоставить материалы…

Вчерашний видеолюбитель был куда менее щедр на подарки, и в его жадность верилось, а к этим пленкам, несмотря ни на что, Владимир относился настороженно. Но против фактов не поспоришь – на пленках снят тот самый байкер, который увозил с собой пропавших жильцов.

«Почему он решил расстрелять милицию? – недоумевал Владимир. – На его прежние действия не похоже… И этот предупредительный звонок среди ночи…как будто они знали, что байкер… а если это не байкер?! Если это они сами сделали, чтобы избавиться от надоевшего врага?».

В кабинет влетел запыхавшийся коллега.

– Мне только что позвонили из института, – воскликнул он, – Это недалеко от того места, где расстреляли водителей с пассажирами! Там произошло что-то ужасное!

– Что может быть хуже массового расстрела?

Коллега кратко пересказал то, что знал. Звонивший отказывался объяснять, в чем дело, но судя по его голосу, случившееся его шокировало.

Владимир услышал название института, и его сердце екнуло: там работал профессор, занимавшийся изучением и разоблачением паранормального.

«Священник! – вспомнил следователь недавний разговор с Эдуардом. – Погиб от старости, изгоняя из телевизора злых духов… именно тот телевизор и перевезли к профессору, и теперь в институте творится невесть что… Неужели телевизор и вправду одержим? Вот черт, куда ни кинь – всюду телевизоры… Что за напасть?»

Он заставил себя временно забыть от телевизорах и переключиться на сегодняшние события.

«Выстроенная против байкера система, – думал он, – полностью сработает в том случае, если из нее исключить людей в белых очках. Но если их добавить, то появятся определенные неувязки и на свет выйдет совсем другая история: байкер увел из-под носа противников как минимум двух человек. За это разозлившиеся люди в белых очках устроили подставу, чтобы органы правопорядка основательно занялись уничтожением шустрого байкера. А сами – не хотят марать руки? Странная спецслужба. Но теперь понятно, почему байкер перешел от похищения людей к их уничтожению, и почему пленки с записью убийств так быстро очутились на столе начальства. Неужели они считают, что в милиции работают идиоты? Решили, что опасаясь новых массовых расстрелов мы сначала перестреляем подозреваемых, а потом начнем разбираться, кто из них кто? И почему тот парень, что звонил ночью, настойчиво предлагал мне присоединиться к погоне и перестал разговаривать, когда узнал, что я не смотрел телевизор? Что такого в этой технике? Она заставляет людей беспрекословно выполнять приказы? Каким образом? А что она делает с теми, кто не желает выполнять прика… – Владимир замер, не додумав мысль. – Вот в чем дело: тогда к ним приходит троица с белым чемоданчиком, и человек пропадает! Выходит, байкер спасал людей от смерти?»