Но ровно через неделю на стол Владимиру положили папку с очередным делом, на первый взгляд совершенно не связанным с пропажей Григория: в жилом доме по улице Енисейской произошел взрыв.

Первыми на место взрыва нагрянули те самые спецслужбы, на чей счет Владимир и списывал появление микрокамер. Жильцов временно попросили покинуть здание, пока еще чего не громыхнуло, и приступили к поискам взрывчатого вещества. Специалисты быстро определили, что терактом не пахнет даже отдаленно, и передали дело в районный отдел милиции как бытовое происшествие. По предварительным данным, взрыв произошел из-за утечки газа, хотя, как признался один из экспертов, на бытовой взрыв случившееся тоже не особо походило: в ходе следственного эксперимента установили, что бетонную плиту вышибло из здания направленным взрывом импортного телевизора, куски которого обнаружились в квартире и на улице по траектории взрыва. На этом этапе расследования и начались сложности, ведь любой грамотный человек знал, что в телевизоре нет деталей, взрывающихся с эквивалентом в несколько килограммов тротила: наличие взрывчатых веществ в бытовой технике противоречило ее безопасности, и поэтому взрыв телевизора без использования вспомогательных веществ невозможен в принципе.

Случившееся озадачивало.

Эксперт, которого Владимир начинал выводить из терпения частыми звонками, сам готовился взорваться от ярости и разнести кабинет в пух и прах: ни одна проба не показала наличия в квартире и подъезде взрывоопасных веществ.

– Вы определили, что там бабахнуло? – в который раз за сутки спросил Владимир. Эксперт Анатолий, сдерживая нарастающую ярость, ответил моментально:

– Определили: это телевизор. Подозреваю, что он не выдержал накала страстей в студии, поэтому и рванул.

– Глупость.

– Не скажи. Если швабра раз в год стреляет, то и телевизор имеет право время от времени взрываться. Поверь мне.

– Хорошо. Поверю, когда увижу выстрелившую швабру, – Владимир перелистнул страничку дела двухгодичной давности и наткнулся на сканированную картинку, случайно оставленную в папке забывчивым сотрудником. На рисунке маленький мальчик играл с большими игрушками, и надпись под картинкой уточняла его действия: «Целованный мальчик играет с боевыми роботами Ктулху». В памяти всплыли события двухлетней давности, но сейчас Владимиру было не до глупостей, и он отложил бумажку в стол. – А пока метелки и телевизоры не числятся у военных в качестве боевых устройств повышенной мощности и не применяются при бомбардировке вражеской территории, не пудри мне мозги! Твой ответ не убеждает. И точка.

– Думаешь, меня этот ответ убеждает? – рявкнул Анатолий. – Не больше твоего, между прочим! Но ничего существенного я сообщить не могу.

– Жаль. Я так надеялся.

– Сочувствую, – ответил Анатолий. – И в качестве дружеской помощи советую тебе обратиться к уфологам или экстрасенсам. Они от нечего делать сотни версий взрыва настрогают – от появления в телевизоре искусственной черной дыры и заканчивая пробоиной в четырехмерном пространственно-временном континууме.

– Им я тоже не поверю, пока швабра не выстрелит, – ответил Владимир.

– Какой недоверчивый… слушай, если я что-то обнаружу, то первым тебе сообщу. Только не звони мне больше насчет телевизоров!

– Ладно, не буду. Кстати, Толя, а ты мой телефон не трогал?

– Что? – изумился Анатолий. –У тебя телефон украли?

– Частично, – уточнил Владимир.

– Трубку оторвали, что ли? – предположил эксперт.

– А как я, по-твоему, сейчас с тобой разговариваю?

– С соседского телефона.

– Находчиво, но неправильно.

– Да и шут с ним. А ты обратись в Службу Внутренних Расследований. Глядишь, помогут, чем могут.

– И до них дойдет. Ладно, пока! – Владимир положил трубку и задумался: предложение эксперта пришлось ему по душе. Не по поводу телефона, а на счет обращения к специалистам особого профиля. Но идти к экстрасенсам и уфологам следователь не собирался: Владимир вспомнил, что несколько лет назад записал адрес и телефон профессора Антонова. Тот занимался изучением паранормального, но при этом крепко стоял на земле и не поддавался на хитрые уловки или топорный обман любителей потустороннего. Владимир не исключал, что профессор сталкивался со взрывами бытовой техники и знал, благодаря чему приборы становятся источником разрушительной силы.

В поисках старой записной книжки Владимир перевернул содержимое ящиков рабочего стола вверх дном. Отыскав книжку, следователь клятвенно пообещал навести порядок в столе, задвинул ящики и тут же забыл о данном обещании – до их следующего выдвижения.

До конца рабочего дня оставалось не больше получаса, и Владимир не знал, удастся ли застать профессора в институте – это настолько шустрая личность, что может быть где угодно.

Но оказалось, что позднее время – это полбеды. Еще полбеды добавилось от барахлившей телефонной подстанции: семь раз Владимир попадал не туда, куда надо, и на восьмой раз вынужденный собеседник решил взять ситуацию в свои руки и разрешить вопрос с неправильным набором номера.

– Иначе будете мне до полуночи звонить, – пояснил он, – а мне такое счастье и даром не упало.

Он записал номера телефонов Владимира и профессора, позвонил последнему и сообщил ему о звонке первого. И через три минуты профессор Антонов уже звонил следователю, но тоже попадал на чужой номер и перезванивал четыре раза подряд.

Владимир договорился о встрече на следующий день, коротко обрисовав ситуацию и попросил консультацию по данному поводу. Профессор охотно поговорил о странностях с телевизорами и, к изумлению следователя, подтвердил тот факт, что телевизоры в последнее время начали странно себя вести.