народа, которые мы выше реконструировали путем отвлеченно-научной абстракции. Это

был эпический художник, каковая истина, несмотря на всю свою простоту, тоже далеко не

всегда в достаточной мере принималась во внимание. Так, вся эта работа

контаминирования, редактирования, интерполирования и пр. не имеет ничего общего с

творчеством эпического художника. Ниже будет раскрыто мировоззрение и стиль такого

художника; сейчас же необходимо сказать только то, что эпический художник это тот,

сознание которого тождественно с сознанием народа на общинно-родовой ступени его

истории, т. е. личное сознание такого художника вполне до-лично, или вне-лично, причем

подобное сознание выбирает и соответствующие ему художественные формы.

5. Греческий эпический художник. Но и этого мало. Каждый народ имеет свой

эпос, и чтобы не впасть в отвлеченную фикцию какого-то вне-национального эпоса,

необходимо сказать, что Гомер есть еще и греческий эпический художник. Это не есть,

например, средневековый христианский эпос житий святых, где на первом плане была

проблема духа, а человеческое тело трактовалось как темница духа. Это не есть также и

средневековый германский эпос какой-нибудь «Песни о Нибелунгах», где изображалась

жизнь и подвиги мрачных и титанических героев. У Гомера была языческая влюбленность

в земного и материального [51] человека, в его тело и материю, в физического героя,

физически защищавшего свой народ и физически побеждавшего стихийные силы

природы. Эта подчеркнутая телесность греческого языческого мироощущения вообще

определила собой одно общепризнанное свойство античного гения, а именно его

пластичность, которая и заставила Маркса увидеть в греческом искусстве

«недосягаемый образец» и Энгельса во всем мировоззрении греков художественную

«целостность». Вот что дало Гомеру его греческое происхождение.

6. Греческий ионийский эпический художник. Однако греки имели слишком

длинную историю и слишком разнообразно проявляли себя в своем художественном

творчестве, чтобы одно простое указание на греческое происхождение того или другого

поэта могло конкретно нам его обрисовать. То, без чего невозможно даже и приблизиться к

пониманию Гомера, это есть его ионийство, которое нужно уметь формулировать не

только как сумму определенного рода диалектальных особенностей его языка, но и как

целое мировоззрение, предопределившее также и его стиль. Это экспансивное и легкое

настроение ионийца бьет нам в глаза почти в каждом стихе гомеровских поэм; но оно,

ярко ощущаясь нами как факт и будучи установлено в науке как неопровержимая

особенность гомеровского творчества, все еще, однако, не нашло для себя адекватного

научного выражения и все еще излагается многими в самых общих, пока только

восторженных тонах.

7. Греческий ионийский эпический художник эпохи разложения общинно-

родового строя и перехода его в рабовладельческую формацию. Далее, и самое

ионийство Гомера все еще не есть его последняя по конкретности характеристика. Автор

гомеровских поэм есть тот иониец, который живет в Греции накануне классового

рабовладельческого общества, а может быть, и в самом его начале; и это мы должны

утверждать с полной уверенностью потому, что его отношение к общинно-родовой

формации и прежде всего его отношение к мифологии, как общинно-родовой идеологии,

чрезвычайно свободно и игриво, причем эта свобода доходит до юмористического

отношения, а эта игривость часто граничит у него даже с некоторого рода фривольностью.

Если Маркс говорит, что Гомер «выше своих богов», то, очевидно, это значит и то, что

Гомер выше и вообще общинно-родовой формации, поскольку эти боги были именно

порождением этой последней. Однако поскольку у Гомера все же еще нет никакого