целое, и говорить о таком их авторе, который вполне им имманентен, то, очевидно, для

теперешней науки должна отпасть и всякая теория единоличного авторства, поскольку

всякий изолированный автор отделял бы себя от воспеваемого им народа и не имел бы

ничего общего с тем автором гомеровских поэм, который нами имманентно в них

ощущается. Подлинный имманентный автор гомеровских поэм есть, как сказано выше,

сам греческий народ, но в настоящее время мы должны сказать, что этот подлинный

коллективный автор не только не исключает индивидуального авторства, а, наоборот, его

предполагает, ибо только отдельные личности и могут что-нибудь придумывать и

записывать; но зато это должны быть такие личности, которые в своем сознании

неотделимы от народа и для которых самое интимное личное творчество – это и есть

всенародное творчество, так что в них творит не кто иной, как сам греческий народ в виде

некоего цельного индивидуума. Это очень близко и современным унитарным теориям,

поскольку здесь действительно утверждается некий один и единственный творящий

индивидуум, но это в то же время и очень далеко от них, поскольку утверждаемый нами

здесь творческий индивидуум не абсолютизируется нами ни в качестве отвлеченной

фикции народа, творящего вне отдельных личностей, ни в виде отдельной личности,

которая бы творила вне своего народа, преследуя исключительно свои

индивидуалистические цели. Это и есть тот подлинный имманентный автор гомеровских

поэм, о котором мы только и можем говорить; и всякие другие авторы, с точки зрения

современного состояния гомеровского вопроса, есть только научные фикции и

односторонние абстракции, для которых невозможно привести никаких реальных

оснований.

б) Художник. Всмотримся в этого подлинного имманентного автора, как его рисуют

нам поэмы Гомера. Тут тоже приходится начать с утверждения одной очень простой и

элементарной истины, которая игнорировалась большинством старых теорий по

гомеровскому вопросу, а именно, что автор гомеровских поэм – художник. Все то, что

говорилось и говорится, например, об истории греческих племен, отражением которой

являются гомеровские поэмы, об истории разного рода культурных напластований в них, о

смешении диалектов у Гомера, о разного рода механистических соединениях и

разделениях в пределах гомеровского текста, об их редактировании, интерполировании,

перелицовке и т. д., и т. д., все это говорит нам о чем угодно, но только не о том, что автор

гомеровских поэм есть художник. Даже формально литературоведческий анализ поэм

Гомера и их [50] традиционная поэтика, состоящая из перечисления и классификации

литературных приемов у Гомера, тоже говорит нам очень мало о поэтической и

художнической личности подлинного автора гомеровских поэм. Эти поэмы не есть ни

история племен с их войнами и передвижениями, ни учебник греческой диалектологии

или поэтики, но это есть прежде всего художественное произведение, это песни,

содержащие в себе не буквальное и фотографическое отражение жизни и не научный ее

анализ, но живые картины и образы, порожденные глубокими и мудрыми чувствами

художника, захотевшего в обобщенной и красивой форме сказать о жизни своего народа.

Поэтому, пока мы говорили выше об истории греческого народа, нашедшей себе

отражение в поэмах Гомера, мы только научно конструировали эту историю на материале

поэм, но этим еще ни слова не сказали об этих поэмах как художественном произведении

и ни на один момент не прикоснулись к их автору как к художнику. Очень резкое и

принципиальнейшее противопоставление нашей ученой реконструкции поэм и их

подлинной художественной действительности – это тоже один из самых основных

результатов истории гомеровского вопроса, которая, к сожалению, очень часто грешила

полным непониманием этого противопоставления.

4. Эпический художник. Теперь спросим себя, что же это был за художник и в

какую именно художественную форму он облек те материалы из истории греческого