— И только, оказалъ графъ съ презрительною усмшкой, — но вдь это анонимное письмо, и я надюсь, ваше превосходительство цните его какъ должно. Какая гнусность! Какое холопство!

— Успокойтесь, графъ.

— Да, сказалъ Бронскій, вздохнувъ, — у меня много враговъ.

"Русановъ, непремнно Русановъ," вертлось у него въ голов.

— Много враговъ слдятъ за мною, продолжалъ онъ съ грустью:- они знаютъ, что пока я живъ, ни одинъ бездльникъ….

— Но кто же эти бездльники? перебилъ губернаторъ.

— Настоящіе дятели въ здшнемъ кра неизвстны мн; а эти свднія получилъ отъ преданныхъ людей, но имю сильное подозрніе на нкоторыхъ….

— Здшнихъ?

— Ваше превосходительство, это дло очень щекотливое, пока подозрніе не оправдалось. По мр подтвержденія, я не премину сообщить вамъ имена людей, которыхъ слдуетъ удалять. Пока я могу назвать только чиновника гражданской палаты, Русанова.

— Русановъ? переспросилъ губернаторъ, записывая въ памятную книжку.

— Точно такъ, человкъ очень вреднаго направленія.

— И все молодежь? А?

— Большею частію, ваше превосходительство. Вотъ они надежды нашего бднаго отечества! Безсмысленная болтовня, духъ отрицанія. Таковы ли истинные патріоты? Станутъ ли они попусту разглагольствовать тамъ, гд нужны живыя силы, рабочія способности.

— Но если такъ, это еще не страшно.

— Нтъ, они опаснй чмъ вы изволите полагать; они ршились развращать народъ до послдней степени и произвесть всеобщее возстаніе.

Долго еще бесдовалъ графъ съ губернаторомъ. Генералъ проводилъ его до залы, и остановясь въ дверяхъ, обратился къ нему съ любезною улыбкой.

— Отчего вы не служите, графъ? Я поручилъ бы вамъ почетный постъ.

— Цню выше всего благосклонность вашего превосходительства, во предпочитаю служить интересамъ отечества, не стсняя себя формальными обязанностями.

Губернаторъ подозвалъ дежурнаго чиновника.

— Потрудитесь передать вашимъ товарищамъ секретно: графъ Бронскій входитъ ко мн во всякое время дня и ночи безъ доклада, сказалъ онъ, и началъ обходить просителей.

А графъ, въ сопровожденіи чиновника, спустился въ переднюю, далъ ассигнацію швейцару и слъ въ коляску.

— Имю честь поручить себя вашему сіятельству, неизвстно для чего говорилъ дежурный, откланиваясь графу съ крыльца, безъ шляпы, съ заискивающею улыбкой.

Бронскій торопилъ кучера, развалясь на подушкахъ.

— Buona sera! Buona se-e-e-ra! напвалъ онъ, посмиваясь и покачиваясь въ экипаж. Прохожіе, останавливаясь, съ завистью любовались кровными срыми рысаками.

Въ то же утро, едва Доминовъ увидалъ вошедшаго Русанова, взялъ его подъ руку, и отошелъ въ сторону.

— Я не могу нахвалиться вами, началъ онъ: такой распорядительности, такой дятельности, я право не ожидалъ; ныншніе студенты… охъ!

Русановъ поклонился.

— Это заслуживаетъ особеннаго поощренія; не останавливайтесь на полдорог. Я не доволенъ секретаремъ, это мсто будетъ ваше. Не обращайте вниманія на толки здшнихъ служакъ; это люди съ толкучаго рынка: они дотягиваютъ свою лямку. Найдутся другіе, которые отдадутъ вамъ справедливость… Постойте, есть еще частное дльце, объясните мн, что это значитъ?

Доминовъ показалъ ему какую-то бумагу. Русановъ взглянулъ и покраснлъ.

— Какъ это… я… такъ? могъ онъ только проговорить. Въ конц бумаги вмсто его подписи значилось: Инночка.

— Ничего, ничего. Выскоблить и сандаракомъ потереть, вотъ и все. Не въ томъ дло. Вы ужь не влюбились ли? говорилъ Доминовъ, слегка подтрунивая. — Смотрите Владиміръ Иванычъ, не дайте маху! Передъ вами прекрасная карьера, у васъ отличныя способности… Положимъ, женитьба дло тоже хорошее. если вы возьмете за женой тысячъ пятьдесятъ, шестьдесятъ, это не помшаетъ, даже выдвинетъ васъ. Но вотъ бда: въ ваши лта такъ не женятся.

Русановъ улыбался.

— Вы извините меня пожалуста; я говорю по дружб и по опыту. Это имя напомнило мн одну госпожу, извстную своею эксцентричностью, и я такъ только предостерегаю васъ. Мы, новые люди, должны крпко стоять другъ за друга, прибавилъ онъ, пожимая руку Русанову.

Въ начал августа уздный городокъ замтно оживился, открылась ярмарка. Вдоль по главной улиц и на всей площади потянулись ряды палатокъ съ краснымъ товаромъ, возы со всевозможными фруктами, рядна съ деревянною и глиняною посудой. За городомъ въ пол пасся табунъ лошадей въ дощатой загороди. Покупатель на свое счастье и на потху зрителей забрасывалъ арканъ; поднималась бготня, ржанье, и пойманнаго степняка выводили при одобрительныхъ крикахъ толпы. Два ремонтера ругались съ барышниками. На перекресткахъ сидли бабы съ мшками вареныхъ раковъ; ихъ тутъ же поглощали мстные гастрономы на мдныя деньги. Губернская и уздная аристократія каталась въ разнообразныхъ экипажахъ; помщики толкались на торгу. Тамъ и сямъ расхаживали продавцы пряниковъ и прочей мелочи. Въ толп любопытныхъ проворный Жидокъ предлагалъ испытать фортуны на попорченной астролябіи; кто поставить сразу алидаду на извстную черту — тому карбованецъ; промахнется — давай гривну; и много гривенъ перешло въ карманъ хитреца. Хотли ужь побить его, но вмшалась полиція. Большой кружокъ народа собрался подл фонарнаго столба съ длинною афишей; на ней было изображено крупными буквами: