— Одн, одн; и покрпче ихъ надосдлать; ихъ во вс стороны вертть будутъ….

— Это, примрно, машина такая?

— Да, если кто спроситъ, такъ и скажи: машина, молъ, масло жать. У тебя она скоро поспетъ?

— Да черезъ недльку, не ближе.

— Ну, ладно, я заду. А лучше ты побереги ее отъ чужаго глаза-то, а то сосди переймутъ, она привилегированная….

— Не извольте безпокоиться, никто не увидитъ.

— Вижу, ты малый смышленый. Ты изъ какихъ?

— Господина Ишимова человкъ былъ, въ Москв обучался, теперь извстно…. свобода-съ.

— Мн бы съ тобой покороче хотлось сойдтись! Ты мн жизнь свою разскажешь…

— Жизнь-съ? усмхнулся Григорій:- какая жь наша жизнь….

Послдовало молчаніе. Графъ вертлъ шляпу, взглядывая на Григорья изъ подлобья. Тотъ ломалъ голову, чего баринъ не узжаетъ? Можетъ тутъ что-нибудь сдлать надо… А кто его знаетъ! Извстно, кабы свой братъ, въ трактиръ свести, чайкомъ попоить, хоть и на его жь деньги…

— Да, такъ мы еще поговоримъ, торопливо заговорилъ графъ:- ты такъ и другимъ скажи, коли кому нужда будетъ, пусть ко мн идутъ; у меня работа найдется….

— Зачмъ же-съ? если ужь вашей милости моя работа понравится, такъ не оставьте….

— Ну, все-таки…. Я васъ всхъ люблю…. Вы труженики… А эти что обираютъ васъ, не долго напануютъ….

Хозяева съ низкими поклонами проводили богатаго барина до коляски.

— Не надо, не надо, говорилъ онъ:- не студитесь….

Колядка покатилась.

— Чудной баринъ! проговорилъ Григорій.

— Такъ-то, соколикъ, радовалась старуха:- голенькій охъ, а за голенькимь Богъ….

— Это кто говоритъ! А баринъ чудной! Взглядъ вишь пондравился? Совсмъ на барина не похожъ, равно онъ къ теб подлащивается….

— А-а-ахъ! Свтики! Глянько, это онъ свой бумажникъ забылъ… Какъ же такъ, надо бы добжать, воротить надо; гляди, како дло! всхлопоталась старуха.

— Гд жь его теперь искать? Самъ прідетъ… Какая штучка! Работа, надо быть, нмецкая! Поди рублей двадцать одна стоитъ… А денегъ-то въ ней, я чай…

— Не тронь, Гриша, еще вернется неравно.

— Ничего, поглядть можно; чай онъ имъ счетъ знаетъ! И не сочтешь, все красненькія, да сренькія…. Эхъ, хоть бы четвертушку, сейчасъ бы захозяйничали, и вывску повсили бъ золотыми литерами: столяръ Григорій Орудный! На, матушка, убери подъ божницу, ажь глядть противно. Отъ богатыхъ, говоритъ, избавлю, а самъ-то что!

Онъ слъ за столъ и принялся разсматривать рисунокъ. Вошла двушка въ полугородскомъ наряд, въ шубейк, съ платочкомъ на голов, помолилась и обратилась къ хозяйк.

— Я, тетушка едосьевна, по сосдству зашла… Вамъ денегъ нужво было?

— И что ты, красавица, нтъ!… Такъ я говорила, примрно… У мово сына деньги водятся, онъ не шалопутный какой!

— То-то, а то у меня возьмите.

Парень ужь чертилъ рисунокъ въ большомъ размр, и, будто тутъ только заслышавъ приходъ гостьи, поднялъ голову…

— Ален Тимоеевн наше почтенье! проговорилъ онъ, — садитесь, гости будете…

— Здравствуйте, Григорій Сидорычъ, отвтила та, потупившись и прикрываясь рукавомъ.

Подошла къ столу и заглянула въ бумагу.

— Работу получили? спросила она просто.

— Получилъ, благодареніе Богу. Ваши вс ли здоровы?

— Живутъ помаленьку. Что жь это будетъ?

— Кто ее знаетъ, не женское дло. Матушка, надо бы самоварчикъ поставить…

— Нтъ, заговорила двушка:- коли для меня, не надо; я на минуту…

— Куда, мать моя, сама-то я больно охоча, не могу ужь безъ этого злья теперь, прилыгнула старуха.

— Вотъ, матушка, размняй, сказалъ Григорій, вынимая изъ-за пазухи красненькую. — Кажется чай-то весь у насъ…

Кто бы подумалъ, глядя на степенно-важныя лица молодыхъ людей, что у нихъ все полжено ужь межь собою и ждутъ они только поправки въ ддахъ, чтобы завестись своимъ домкомъ!

Какъ только старуха мелькнула мимо окна, Григорій подвинулся къ стоявшей возл него двушк и обнялъ ея талію. Она глядла въ окно, закраснвшись; чуть замтная усмшка блуждала на губахъ. Онъ сталъ притягивать ее къ себ, она защищалась локтемъ.

— Не трожьте не балуйте, шептала она.

— Любъ я теб, Леня? Любъ что ли?

Она повернула къ нему запылавшее лицо и такъ и впилась въ губы….

Въ ту же минуту дверь сильно распахнулась и вошелъ Бронскій, блдный, съ встревоженнымъ лицомъ. Двушка, какъ испуганная птичка, отскочила въ сторону; Григорій смшался, во графъ ничего не замчалъ.

— Не обронилъ ли я тутъ бумажника? растерянно говорилъ онъ:- тамъ деньги… деньги…

— Здсь-съ, оправился рабочій:- цлы вс…- И вынесъ ему бумажникъ.