–  Не обязательно, - ответила я.
– Вы же знаете, что моя мать, например…

–  Ну, а я вышла, - оборвала меня Ева-Мария.
– Мне казалось, он очень стар и скоро умрет. Зато он был богат, и теперь у меня красивый дом. Ты обязательно должна приехать ко мне в гости в самое ближайшее время.

Озадаченная неожиданной откровенностью и последовавшим приглашением, я ответила только:

–  Да, конечно, с удовольствием.

–  Отлично!
– Она покровительственно положила руку мне на плечо.
– А теперь найди на фреске героя!

Я чуть не прыснула. Ева-Мария Салимбени была непревзойденным виртуозом в искусстве менять тему.

–  Ну же, - нетерпеливо сказала она, как учительница перед классом ленивых детей.
– Где здесь герой? На фресках всегда есть герой, это закон жанра.

Я послушно принялась разглядывать фигуры.

–  Кто угодно может быть им.

–  Героиня в городе, - сказала Ева-Мария, ткнув пальцем в воздух.
– И очень печальна. Значит, герой должен быть?… Смотри! Слева изображена жизнь в пределах городской стены. Посередине Порта Романа, южные городские ворота, делят фреску на две части. А на правой стороне…

–  О'кей, поняла, я уже вижу, - перебила я, оказываясь способной ученицей.
– Это парень на лошади, уезжающий из города.

Ева- Мария улыбнулась -не мне, а фреске.

–  Красивый юноша, правда?

–  Сногсшибательный. А почему на нем такая эльфийская шляпа?

–  Он же охотник. Видишь, у него ловчий сокол, и он явно собирается его пустить, но что-то его удерживает. Другой мужчина, более смуглый, который идет пешком с ящиком с красками и кистями, что-то ему говорит, и наш молодой красавец наклоняется назад в седле, чтобы расслышать.

–  Может, пеший человек хочет, чтобы он остался в городе?
– предположила я.

–  Может. Но что случится, если он останется? Смотри, что маэстро Амброджио поместил прямо у него над головой, - виселицу! Малоприятная альтернатива, не правда ли?
– Ева-Мария улыбнулась.
– Как ты думаешь, кто он?

Я ответила не сразу. Если фреску написал тот самый маэстро Амброджио, чей дневник я сейчас читаю, и если несчастная девушка в тиаре, окруженная танцующими подругами, действительно моя прапрапра… Джульетта Толомеи, тогда человек на лошади может быть только Ромео Марескотти. Но у меня не было желания посвящать Еву-Марию в мои недавние открытия, равно как и говорить об источнике моих знаний. В конце концов, она Салимбени. Поэтому я лишь пожала плечами:

–  Понятия не имею.

–  А если я скажу тебе, что это Ромео из «Ромео и Джульетты» и что твоей прабабкой была шекспировская Джульетта?

Я выдавила смешок.

–  Но это же произошло в Вероне! К тому же Шекспир придумал своих героев. Вот в фильме «Влюбленный Шекспир»…

–  «Влюбленный Шекспир»?!
– Ева-Мария взглянула на меня так, словно я ляпнула непристойность.
– Джульетта… - Она коснулась ладонью моей щеки.
– Поверь мне, это произошло здесь, в Сиене. Задолго до Шекспира. Они изображены здесь, на этой стене. Ромео едет в изгнание, а Джульетта готовится к свадьбе с человеком, которого не может полюбить.
– При виде выражения моего лица она улыбнулась и убрала руку.
– Не волнуйся. Когда ты приедешь ко мне в гости, мы вволю наговоримся об этих печальных событиях. Что ты делаешь сегодня вечером?

Я отступила на шаг в надежде скрыть удивление от столь близкого знакомства Евы-Марии с историей моего рода.

–  Привожу в порядок балкон.

Ева- Мария и глазом не моргнула.

–  Когда закончишь, я хочу, чтобы ты пошла со мной на очень хороший концерт. Вот.
– Она покопалась в сумочке и вынула входной билет.
– Программа прекрасная. Я сама выбирала, тебе понравится. В семь часов. После концерта мы поужинаем, и я расскажу тебе о наших предках.

Когда вечером я шла к концертному залу, меня не оставляло какое-то щемящее беспокойство. В этот погожий вечер город был наводнен счастливыми людьми, но что-то мешало мне искренне разделить их беззаботную радость. Шагая по улице и глядя себе под ноги, я постепенно разобралась и поняла причину своего раздражения.

Мной манипулировали.

С самого приезда в Сиену люди наперебой указывали мне, что делать и что думать, и больше всех Ева-Мария. Ей, видимо, казалось естественным, что ее эксцентричные желания и непонятные планы должны определять мое поведение, включая манеру одеваться, а теперь ей захотелось заставить меня и думать как ей хочется. А если у меня нет желания обсуждать с ней события 1340 года, тем хуже для меня, потому что выбора мне не оставили. Ну почему все так? Ева-Мария - живой антипод тетки Роуз, которая настолько боялась сделать что-нибудь не так, что вообще ничего не делала. Может, меня тянет к Еве-Марии, потому что все предостерегают меня от общения с Салимбени? Подначивать - всегда было излюбленным методом воспитания Умберто. Вернейший способ заставить меня якшаться со старинным врагом - сказать мне бежать от него как от чумы. Не иначе от Джульетты унаследовала.

Ну, так вот: пора Джульетте сменить амплуа на что-нибудь более рациональное. Президенте Макони сказал: Салимбени только могила исправит. Кузен Пеппо верит, что причина всех бед клана Толомеи кроется в старинном проклятии. Похоже, это справедливо не только для неспокойного Средневековья - и в наши дни по Сиене бродит призрак предполагаемого убийцы Лучано Салимбени.

С другой стороны, может, именно из-за предрассудков старинная семейная междоусобица длится веками? Может, неуловимый Лучано неповинен в смерти моих родителей, а заподозрили его из-за принадлежности к враждебному клану? Неудивительно, что он залег на дно. Там, где вас могут обвинить исключительно из-за фамилии, палач не будет терпеливо дожидаться окончания суда.