–  А вы так не живете?

–  Я не греческая ваза [25] .

Я захохотала, но его лицо не дрогнуло. Явно желая, чтобы мы подружились, Ева-Мария все же органически была не способна выпустить инициативу из рук.

–  Расскажи о своей тетушке!
– попросила она меня.
– Как тебе кажется, почему она так и не сказала, кто ты на самом деле?

Я смотрела на них обоих, понимая, что они много говорили обо мне - и разошлись во мнениях.

–  Понятия не имею. Наверное, боялась, что… Или может, она… - Я потупилась.
– Ну, не знаю.

–  В Сиене, - сказал Алессандро, поигрывая с бокалом с водой, - от фамилии зависит все.

–  Имена, фамилии, - вздохнула Ева-Мария.
– Чего я не понимаю, так это почему твоя тетка - Роуз, да?
– никогда не привозила вас в Сиену.

–  Может, боялась, - ответила я, на этот раз резче, - что человек, убивший моих родителей, прикончит и меня.

Ева- Мария отпрянула в ужасе:

–  Какое ужасное предположение!

–  Ну ладно, еще раз с днем рождения.
– Я отпила вина.
– И спасибо за все.
– Я тяжелым взглядом впилась в Алессандро, заставив его посмотреть мне в глаза.
– Не беспокойтесь, я надолго не задержусь.

–  Не сомневаюсь, - холодно ответил он.
– В наших краях для вас слишком мирно и пресно.

–  Я люблю мир.

В темной зелени его глаз мне почудилось предупреждение, словно в глазах молодого человека на мгновение проглянула его душа. Зрелище, признаюсь, было пугающим.

–  Просто бросается в глаза.

Решив не отвечать, я сжала зубы и уткнулась в тарелку с закуской. К сожалению, Ева-Мария не разобралась в тонких нюансах эмоций, заметив только мое разгоревшееся лицо.

–  Сандро, - с флиртующей, как ей казалось, интонацией проворковала она.
– Почему ты еще не показал Джульетте город? Ей бы очень понравилось!

–  Не сомневаюсь.
– Алессандро проткнул оливку вилкой, но есть не стал.
– К сожалению, у нас тут нет статуй Русалочек.

Теперь я точно знала, что он проверил мое дело и нашел все, что числилось по Джулии Джейкобе, рьяной участнице антивоенных выступлений, которая в свое время, не успев вернуться из Рима, полетела в Копенгаген протестовать против вмешательства Дании в военный конфликт в Ираке и допротестовалась до акта вандализма над андерсеновской Русалочкой. К сожалению, некому было объяснить Алессандро, что все это было ужасной ошибкой и Джулия Джейкобе полетела в Данию с единственной целью - доказать сестре, что ей не слабо.

Хлебнув коктейль из ярости и страха, от которого голова пошла кругом, я, как слепая, потянулась к хлебной корзинке, стараясь не выдать охватившей меня паники.

–  Но у нас много других прелестных статуй!
– Ева-Мария перевела взгляд с меня на Алессандро, пытаясь понять, что происходит.
– И фонтанов! Обязательно отведи ее к Фонтебранда…

–  Может, лучше на улицу Недовольных - виа де Мальконтенти?
– предложил Алессандро, перебив Еву-Марию.
– По ней уводили на виселицу преступников, а жители швыряли в них отбросы и мусор.

Я спокойно выдержала его холодный взгляд, чувствуя, что в прятки можно больше не играть.

–  И всех вешали? Или были помилованные?

–  Некоторым казнь заменяли изгнанием. Они покидали Сиену и никогда не возвращались. В обмен им оставляли жизнь.

–  А, понятно, - желчно сказала я.
– Как, например, и в случае вашей семьи, Салимбени.
– Украдкой я посмотрела на Еву-Марию, которая буквально онемела (первый раз за все время нашего знакомства).
– Или я ошибаюсь?

Алессандро ответил не сразу. Судя по тому, как заходили желваки у него на щеках, ему очень хотелось ответить мерой за меру, но в присутствии крестной мамы он этого сделать не мог.

–  Семья Салимбени, - сказал он, наконец, напряженным голосом, - в 1419 году была лишена всех владений и выдворена за пределы Сиенской республики.

–  Навсегда?

–  Как видите, нет. Но изгнание продолжалось долгие годы.
– То, как он посмотрел на меня, дало понять, что мы снова говорим обо мне.
– Видимо, они это заслужили.

–  А что, если бы они вернулись, несмотря на запрет?

–  Для этого… - Для пущего эффекта он выдержал паузу, и я вдруг подумала, что его глаза ничуть не напоминают живую листву, но кажутся холодными и твердыми, как кусочек малахита, который в четвертом классе я показывала как редкое сокровище, пока учитель не объяснил, что это минерал, который добывают при разработках меди, нанося большой ущерб окружающей среде.
– …им понадобилась бы чертовски веская причина.

–  Довольно!
– Ева-Мария подняла бокал.
– Хватит об изгнании и распрях. Теперь мы друзья.

Минут десять мы вели вполне нормальную беседу, после чего Ева-Мария, извинившись, вышла освежиться, оставим нас с Алессандро на съедение друг другу. Взглянув на него, я увидела, что он разглядывает меня с ног до головы, и на кратчайший миг мне почти удалось себя убедить, что вся эта игра в кошки-мышки имела целью проверить, достаточно ли во мне живости и горячности, чтобы выбрать меня в подружки на неделю. Ну что ж, подумала я, что бы кот ни замышлял, его ждет неприятный сюрприз.