И вот в таком подобье страшной смерти

Ты ровно сорок два часа пробудешь.

Сиена, год 1340-й от Рождества Христова

О, фортуна показала им свой переменчивый нрав!

Три дня в пути они играли в прятки со смертью, подкрепляя силы лишь твердыми как камень сухарями. Наконец, в самый знойный, душный день лета они приблизились к концу путешествия - на горизонте как по волшебству возникли башни Сиены, - и в эту минуту, к несчастью, покровительство Небес закончилось.

Устало покачиваясь в повозке между шестью верховыми - как и он, монахами, - молодой чернец Лоренцо мысленно уже видел шипящее пиво и освежающее вино, ожидавшие их в конце путешествия, когда дюжина зловещего вида всадников галопом вынеслись из-за виноградника в туче пыли и окружили путников. Заступив дорогу с обеих сторон, они обнажили мечи.

–  Приветствую вас, незнакомцы!
– зычно крикнул главарь, беззубый, грязный, но в роскошной одежде - несомненно, с плеча какой-нибудь жертвы.
– Кто посмел посягнуть на землю Салимбени?

Брат Лоренцо натянул поводья, сдерживая лошадей. Его спутники постарались по возможности встать между повозкой и разбойниками.

–  Как видите, - ответил старший из монахов, немного оттянув грубую рясу и показывая ее капитану, - мы лишь смиренные братья из Флоренции, мой благородный друг.

–  Ха!
– Предводитель шайки, подозрительно прищурившись, разглядывал монахов. Наконец его взгляд остановился на испуганном лице брата Лоренцо.
– Какие сокровища везете в телеге?

–  Ничего, что покажется вам ценным, - ответил старший, заставив лошадь немного попятиться и загородить повозку от бандита.
– Прошу, позвольте нам проехать. Мы всего лишь ничтожные чернецы и не представляем угрозы для вас или ваших благородных родственников.

–  Это дорога Салимбени, - чеканя каждое слово, произнес атаман, подчеркнув свои слова движением клинка - знак своим товарищам подъехать ближе.
– Хотите проехать - платите пошлину. Для вашей же безопасности стараемся.

–  Мы уже заплатили Салимбени пять пошлин.

Негодяй пожал плечами.

–  Покровительство стоит недешево.

–  Кто станет нападать на горстку монахов, направляющихся в Рим?
– упрямо, но спокойно возразил монах.

–  Как кто? Презренные собаки Толомеи!
– Капитан дважды сплюнул на землю. Бандиты не замедлили последовать его примеру.
– Эти воры, насильники и убийцы!

–  Тогда, - вставил монах, - нам лучше добраться до Сиены до темноты.

–  Сиена недалеко, - кивнул предводитель.
– Но ворота нынче закрывают рано из-за опасных беспорядков, учиняемых бешеными собаками Толомеи и возмущающих спокойствие достойных трудолюбивых жителей Сиены и даже - я бы сказал, особенно - знатного и миролюбивого дома Салимбени, где обитает мой благородный хозяин.

Речь атамана была встречена полным согласием и праведным возмущением в адрес Толомеи со стороны его подручных.

–  Как вы, несомненно, поняли, - продолжал бандит, - мы, в меру наших скромных сил, охраняем эту и большинство других дорог гордой республики, Сиены то есть, поэтому, мой вам совет как знающего человека и друга ваших друзей - не мешкая, заплатить пошлину, чтобы продолжить путь и въехать в город прежде, чем закроют ворота. Иначе мирные путешественники вроде вас рискуют стать жертвами подлой шайки Толомеи, которые после полуночи выходят на большую дорогу и творят такие беззакония, что мне даже неловко рассказывать вам о них, святой отец.

Когда бандит договорил, наступила глубокая тишина. Брат Лоренцо съежился на своей повозке за спинами товарищей и отпустил поводья; сердце прыгало у него в груди, словно подыскивая место, где спрятаться. На секунду он даже испугался, что сейчас упадет в обморок. Этот день, с его безжалостным палящим солнцем, без малейшего дуновения ветерка, напоминал одно из описаний ада, а вода у них закончилась много часов назад. Если бы брат Лоренцо заведовал общей казной, то заплатил бы бандитам любую сумму, лишь бы их пропустили.

–  Ну что ж, - нарушил молчание старший монах, словно отвечая на неслышную мольбу брата Лоренцо.
– Сколько вы хотите за ваше покровительство?

Негодяй ухмыльнулся:

–  Смотря, что у вас в повозке.

–  Это гроб, благородный друг, с телом погибшего от ужасной чумы.

Большинство бандитов попятились при этих словах, но предводителя было не так легко напугать.

–  Да ну?
– Его улыбка стала еще шире.
– Тогда давайте взглянем, что ли.

–  Нельзя, - серьезно сказал монах.
– Гроб должен остаться запечатанным, такой у нас приказ.