– Все это очень спорно, - сказала мало что понявшая Тоня, с которой сестра подробностями своей жизни раньше никогда не делилась.
– Тарас, значит, пропал, а ты стала королевой уже после его исчезновения, под завязку, но вроде бы ради него... Здесь все стоит на своих местах. Кроме Тараса. И куда делся этот твой знаменитый на весь город и богатый ухажер Дутиков? Ты мне когда-то писала о его серьезных намерениях.

– Семен-то?
– Лариса горько и внезапно хрипло, вульгарно, не по-королевски хохотнула.
– Да никуда он не делся! По-прежнему охмуряет бабье и иногда вдруг снова появляется в мэрии с цветами, чтобы сделать мне очередное предложение. Неостываемый! Ждет, когда я превращусь в настоящую старуху, от которой начнут в ужасе шарахаться трамваи, и тогда, наконец, в отчаянии соглашусь принять его руку и сердце. Эх, Тося...

Тоня внимательно оглядела сестру.

– Ну, этого ждать ему, видимо, придется очень долго!
– справедливо заметила она.
– А зачем ты приехала в Москву? Только не подумай, что ты мне будешь мешать. Места всем хватит! У детей своя комнатенка имеется, выделю тебе третью, живи, сколько хочешь! Но что дальше?

Лариса судорожно сцепила пальцы. Смешно сказать, но у нее не было ни одного мужчины. Она сберегла свою никому не нужную девственность до тридцати лет и теперь не знала, куда с ней деваться. Просто дура! Тридцатилетняя девица в двадцать первом веке, сохранка в наше распустившееся пышным цветом торопливое время - это смешно!

– Я не знаю...
– прошептала она.
– Сначала закажу свой портрет у староарбатского бродячего уличного художника...

Тося согласно кивнула. Портрет - это обязательно. Но для кого?.. Сестрица явно растерялась перед своей дивной красотой.

Тося услышала вечером по радио знакомый и близкий голос политического комментатора и решила позвонить бывшему любимому.

– Максик, - сказала она, прижимая трубку ко рту, чтобы не услышали домашние, - это я, Тося... Ты знаешь, у меня сестра - королева красоты...

– Допрыгалась!
– мрачно процедил сквозь зубы Максик.

– Кто?
– не поняла Тоня.
– Она или я?

– Обе двое!
– заявил Макс и иронически хмыкнул.
– Хотя с твоими нынешними габаритами, мадам, в затяжном прыжке легко проломить земную твердь!

Тоня вздохнула и с ненавистью осмотрела свои ноги и живот.

– Как же быть?
– спросила она.

– Не прыгать!
– меланхолично порекомендовал Макс.
– Пока снова не похудеешь.

– Да я не об этом! Как мне быть с сестрой? Куда теперь девать ее красу несравненную? Она ведь именно с ней ко мне приехала. Отягощенная, как пузом! У меня голова уже закипела от напряжения.

– А что, она действительно так хороша? Ты не завираешь?
– вдруг проявил Макс нездоровый интерес.
– Или провинциальная золотая рыбка на местном безрыбье? Хорошо вошла в королевский образ и никак не хочет оттуда выбираться?

– Хороша! Очень убедительная! Как первый апрельский ландыш! Боюсь, засидится в красавицах. Ей уже тридцатник, - с тяжелым вздохом поделилась Тоня.
– Вылитая Быстрицкая в молодости. "Тихий Дон" помнишь? Или ты его не смотрел? Все больше увлекаешься стрелялками-гонялками-раздевалками? Теперь это модно.

Нехороший упрек в невежестве Макс пропустил мимо ушей.

– А за каким фигом твоя а-ля-Быстрицкая сестрица сюда приехала? Ход королевы? На ловлю счастья и чинов? Заброшенная по воле рока... Или за птичкой счастья завтрашнего дня?

– Она пока не может решить этот вопрос, - сообщила Тоня.

Макс помолчал. Он явно что-то обдумывал.

– На телевидении мне было бы куда проще. Там всегда тоскуют по возбуждалкам, - сказал он.
– Но у твоей крали истекает срок годности. Надо помыслить... Ты позвони мне через денек-другой.

Тося проснулась и с великим трудом вспомнила день недели, число и все свалившиеся на нее несчастья. Она лежала, рассматривая явившиеся перед ней яркие картины ее развода и четкие физиономии любимых. Вялое утреннее, едва продравшее глаза солнце пыталось осветить и раскрасить сумрачное бытие.

Олег тщетно пытался научить Тосю радоваться жизни. Тоня бодрела только рядом с ним и лишь возле него начинала понимать, как хорошо просто жить на свете. Зачем они разошлись?.. Нету ответа...

– У тебя мозги не болят от постоянного чтения учебной тягомотной литературы?
– часто интересовался, улыбаясь, Олег.

Тося вздыхала.

– Не болят, но мучаются, - признавалась она, пытаясь охладить свои вспотевшие и кипящие мозги.

Олег снова загадочно улыбался.

– Я встретил вчера в магазине Двесметаны, - однажды неожиданно сказал он.
– Мне жутко мил и симпатичен этот человек. А тебе?

И Олег пристально посмотрел на Тосю, словно уже хорошо представлял дальнейший расклад событий. Тоня пожала плечами. Она еще не подозревала ни о чем.