Лариса посмотрела на Дутикова. Семен Геннадьевич плохо подходил под образ ее любимого и навсегда избранного. Он был чересчур важный и напыщенный, как новенький, два дня назад выбравшийся на провинциальную улицу джип, собирающий восхищенные взгляды. Но ведь Ларисе еще никто пока не предлагал руки и венчания в церкви... Сподобился только один Геннадьевич.

– Мне нужно подумать!
– сказала Лариса.

Дутиков оскорбился и запламенел красным тюльпаном.

– О моем предложении еще надо думать?!
– взбеленился он.
– Да вы знаете, сколько женщин об этом мечтает?!

– Знаю, - вздохнула Лариса.
– Городок у нас маленький, все на виду... А не дадите мне времени на размышления, больше сюда с цветами не приходите!

Семен Геннадьевич хмуро и недобро стиснул брови.

– И долго вы собираетесь размышлять?

– Недолго, - пожала плечами Лариса.
– Недельку-другую...

И тут дверь открылась, и вошел он... Лариса взглянула на него и поняла, что ей уже вряд ли потребуется хотя бы день на раздумья. Высокий, чуточку сутуловатый от своего роста и застенчивости, он казался ребенком, выросшим, но так и не ставшим взрослым. Он смущенно улыбнулся Ларисе, Дутикову и цветам. И робко объяснил, что он новый компьютерных дел мастер, поэтому если что-то барахлит, нужно обращаться прямо к нему. Его зовут Тарас.

– Ой, вы знаете, - тут же затараторила раскрасневшаяся Лариса, - у меня с моим приятелем прямо беда! Он то зависает, то не видит дисков, то наотрез отказывается перелистывать страницы! Как хорошо, что вы теперь будете у нас работать! А вы можете посмотреть мой комп прямо сейчас? Вы не заняты?

Тарас смешался еще больше и кивнул. Дутиков облил Ларису презрением и хлопнул дверью, хотя в приемной мэра этого делать не стоило. Правда, здесь всегда был небольшой сквознячок...

Венчание отменяется, подумала Лариса и обрадовалась.

Она продержала Тараса возле себя почти до конца рабочего дня. Поила его чаем, кормила бутербродами из буфета и конфетами из дома и с упоением рассказывала о капризах своего компьютера. Его почтенный возраст давно всем внушал серьезные опасения. Тарас обещал все исправить, послушно ел и пил, и изредка застенчиво посматривал на Ларису.

– А где вы живете?
– спросила она его вечером, собираясь домой и очень рассчитывая на провожатого.

– Еще нигде, - смущенно признался и совсем стушевался Тарас.
– Я только неделю назад сюда приехал...

– Как нигде?!
– ахнула Лариса.
– Вы что же, неделю ночевали под забором?! Эх, Тарас...

– Нет, почему под забором...
– прошептал Тарас.
– Вообще-то на вокзале... А потом я устроился в гостинице. Но это дорого...

– Я сейчас позвоню Шуре!
– решительно объявила энергичная Лариса.
– Это моя подруга. Она живет вдвоем с мамой и часто пускает жильцов. У них три комнаты, но мало денег. Айн момент...

Она сняла трубку и набрала номер магазина. Шуру искали долго. Тарас виновато мялся у двери.

– Да сядьте вы!
– махнула ему рукой Лариса.
– Еще пять минут - и вы будете с жильем!

Наконец недовольная Шура вяло аллокнула на другом конце провода.

– Подруга!
– сказала Лариса.
– Через полчаса приведу тебе постояльца!

– Валяй!
– безучастно разрешила апатичная Шура.
– Я скоро заканчиваю трудовой день. Мать дома.

Довольная Лариса оделась, прицепилась за руку напрочь потерявшегося Тараса и отправилась с ним к Шуре, старательно обходя по-весеннему беспредельные лужи и улыбаясь наслаждающимся своими воплями воробьям.

– А вы откуда к нам приехали?
– спросила Лариса.

Тарас снова странно смешался. Что необычного или неделикатного ему почудилось в ее простеньком вопросе?..

– Я... издалека...
– с трудом выдавил из себя он.

Лариса удивилась. Ну, не хочет говорить и не надо! Какая, в сущности, ей разница? Судя по его имени, откуда-нибудь с Украины... Поди, сбежал в Россию.

У дома Шуры Лариса вдруг вспомнила.

– А ваши вещи? Ну, ладно, потом заберете из гостиницы. И паспорт. Шура с вас дорого не возьмет. Тем более по моей рекомендации.

– Да у меня нет вещей, - сказал Тарас.
– И паспорта тоже. Меня пустили из жалости, на несколько ночей.

Лариса растерялась.

– Но как же вас взяли на работу в мэрию?
– спросила она и уточнила: - У вас ведь нет российского? Значит, будут проблемы с гражданством...

– У меня нет никакого, - спокойно объяснил Тарас.
– Зачем мне паспорт? Пустая бумага... Разве она может что-нибудь подтвердить или сообщить? Какие такие сведения обо мне и о других там содержатся? Фамилия и дурное фото искаженной от напряжения физиономии. Что там вообще обо мне? Скажите, почему мы всегда так трепещем перед дурными бумажками, на которых что-то напечатано? И еще восторгаемся и гордимся ими. Почему мы преклоняемся перед деньгами и паспортом? "Читайте, завидуйте..." Разве там есть чему завидовать? Я уж не говорю про баксы...