Шрифт:
– Алена Дутикова хочет приехать, - сказала Лариса.
– А ты, ребенок, действительно несешь, не подумав! У тебя уже первая любовь наметилась. Пора бы и повзрослеть. Эх, Денис...
– Первая у меня была в детском саду!
– небрежно уронил племянник и опечалился, уйдя в частные далекие воспоминания.
– Черноглазая, как Наташа Ростова, и с конопушками. По имени Дашка.
– Весь в отца!
– грозно сказала Тоня.
– Устроил мне тут кукольный дом, а теперь еще и грустит по поводу первой любви! Денис Константиныч, ты бы поимел совесть!
– Не могу, ma tante, моя совесть не ладит с моими любвями! Поэтому мне приходится выбирать что-нибудь одно. Только я никак не пойму, почему это я весь в отца? Ты, тетка, тоже подметки на ходу рвала! Помнишь про своего восьмого любовника?
И Денис хитро прищурился.
Лариса засмеялась и с любопытством взглянула на сестру. Да, деваться от них Тоне было некуда...
Юрастый сидел напротив нее и молчал. И Тоня совсем растерялась, не знала, что говорить и что делать, и судорожно пыталась понять, зачем и почему вообще явилась сюда. Вроде бы спасать ребенка от холода и непосильных физических нагрузок... Но ребенок чувствовал себя отлично, был бодр и здоров, не болел, выглядел, как молоденький грибок-боровичок, хорошо учился... Чего еще желать заботливой тетке?
Тося смущенно мяла край юбки. Юрастый вдруг встал, подошел к гостье и поцеловал ее руку. Тяжелый случай... Двесметаны казался Тосе знаменитым черным квадратом Малевича. Вроде все понятно, а ничего не поймешь. Два пишем, пять в уме...
– Вы так любите сметану?
– робко спросила Тоня и с удовольствием протянула ему вторую руку.
Он бережно поцеловал и вторую. Тосе деликатные, но с глубоким подтекстом поцелуи понравились.
– Уважаю, - ответил он.
– Кроме того, это сытно, удобно и экономно. Три в одном!
Тоня улыбнулась.
– А что вы еще любите? Кроме спорта и холода...
– Детей, - сказал Юрастый.
– Я очень люблю детей. Это постоянка. Но у меня их никогда не было...
И наклонился к ее губам.
– Ты любила его, тетка?
– спросил наглый племянник.
– Кого?
– вздрогнув, выдала себя Тоня.
– Ага, вот видишь!
– уличил ее в любвеобильности Денис.
– Сама не знаешь, о ком речь! При чем же тут мой отец? А вообще вы хороши оба! Только мамочка у меня тихая.
– Ах, мамочка у тебя тихая?!
– возмутилась Тоня.
– Да знаешь ли ты...
И осеклась. Не стоило посвящать юного дамского угодника во все семейные тайны.
Денис ярко заблестел лукавыми любопытными глазками.
– Что мама?
– спросил он и поставил ушки топориками.
– Неужели у нее было больше, чем у тебя?!
Лариса давно корчилась на диване от смеха.
– Тося, - выговорила она сквозь хохот, - я смотрю, ты на редкость талантливый педагог! Прямо Макаренко новой эпохи! Тебе стоит написать пособие по воспитанию детей и подростков. Твое издательство и выпустит. Будет бестселлер похлеще любого Пелевина! Я помогу тебе набить текст.
И тут ворвалась Нана. Она вбежала в квартиру со сбившейся набекрень шапочкой, подозрительно красная - опять, что ли, румянами злоупотребила?
– и в заплеванной грязью куртке.
– На тебя в лифте напал насильник?
– строго вопросил Денис.
– Ты с ним кокетничала и дала повод?
– У тебя лишь одно на уме, дорогой!
– выпалила Нана.
– А еще говорят, что у северных народов смирный темперамент! Я нашла папу! Но я его пока не видела!
Она быстро, пока все переваривали сообщение, разделась и шлепнулась на диван рядом с Ларисой.
– А ты уверена, что это именно твой папа? Кто тебе рассказал о нем?
– осторожно справилась Тоня.
– Тем более, что не видела... Как ты его нашла?
– Мама, - пробормотала Нана.
– Мне рассказала о нем моя мама...
– Так ты уже успела и маму найти?
– фыркнул Денис.
– Проворно! Кто же она?
– А вот!
– сказала Нана и протянула руку в сторону Тони.
– Вот она, моя единственная! Сам не мог догадаться? Ну, ты и тупой, дорогой! Прямо как баобаб!
Лариса замерла, изумленно открыв рот. Тося осторожно потрогала левый бок, где, по ее предположениям, у всех людей находилось сердце.
– Я очень хочу есть!
– объявила Нана.
В цирке Ларисе понравилось. Носился туда-сюда суетливый директор Илья Петрович - уже второй Петрович в ее жизни - галдели люди и звери, резко пахло животными и потом.
– Ларочка, подготовьте мне быстренько документик по поводу перевода денег за двух лошадок и одного ослика!
– просил Петрович.
– А потом по поводу корма для кошек.
– А вы их кормите мышками?
– спросила Лариса.
– За что же платить? Пусть сами себе еду добывают! Коготками и зубками. Называется суровая битва за мирную и сытную жизнь.