Я пристально посмотрел на Стилета, и он повторил:

— Я сказал, что ты встанешь над общаком. Затянувшись, он продолжил:

— А кроме этого, мне нужно, чтобы ты ввел часть своих, подчеркиваю, своих, — и он значительно посмотрел на меня, — денег в те проекты, которые будут у нас с тобой общими. И чтобы эта часть была ощутимой. Это — все.

Он щелчком отшвырнул окурок и выжидательно посмотрел на меня.

Я задумался.

Но задумался ненадолго. Не так уж это было и неожиданно, и не таким это все было обременительным, если подумать хорошенько. И, в общем-то, думать тут особенно было не о чем.

Я посмотрел в его ничего не выражающие глаза и сказал:

— Я согласен. Заметано. Он усмехнулся и сказал:

— Если бы я знал, что ты согласишься так легко, то запросил бы больше. Но, как говорится, поезд ушел. Заметано.

Мы пожали друг другу руки и, поворачиваясь к машине, он сказал:

— Тебя подвезти?

— Нет, спасибо, я тут еще погуляю малехо. Люблю, понимаешь, на водичку посмотреть!

— А-а… Ну-ну.

Стилет сел в «БМВ» и толстая черная машина, плавно развернувшись, быстро набрала скорость и скрылась за поворотом.

Я поддел носком ботинка смятую банку из под «Пепси», посмотрел на замусоренный берег и подумал, что гулять по этой свалке — удовольствие сомнительное.

А поеду-ка я лучше в Зоопарк. Сто лет там не был!

У дверей банкетного зала стояли двое здоровенных лбов Еще четверо расположились на креслах по периметру большого предбанника, отделанного дубовыми панелями и литыми украшениями под старинную бронзу. На полу предбанника лежал толстый ковер, на котором был изображен решительный усатый мужчина на коне, умыкавший пышную черноволосую красотку, беспомощно открывшую маленький ротик Стилет придержал меня за локоть и негромко сказал:

— Не спеши, постоим здесь. Не стоит вваливаться сразу.

Он почему-то кидал по сторонам косяки, но старательно скрывал это.

Я кивнул и тихо спросил:

— Ты хоть скажи, как это все будет происходить, я ведь не знаю.

Он поморщился и так же тихо ответил:

— А… Ничего особенного. Это раньше все поправильному было…

И на его лице появилось мечтательное выражение. Видно, он вспомнил то золотое время, когда не было ни современных бандитов, ни беспредельщиков и когда урки свято чтили воровской закон.

— Все, Знахарь, ушло то времечко, когда все было строго по понятиям. Раньше коронация была — это коронация, не то что сейчас. Ты, конечно, ничего этого не знаешь, зато я хорошо помню, как меня короновали. Эх… А теперь тут все скоро как в Думе на заседаниях станет. Попомни мои слова. И доживем мы до тайного электронного голосования.

Он помолчал.

— Где это видано, чтобы впятером короновали? А где это видано, чтобы человек покупал себе звание вора в законе за бабки? Я, конечно, не о тебе говорю, ты — другое дело. Но, бля буду, уже и такое происходит. Курам на смех! Да за такой сходняк лет двадцать назад всех на пиковины бы посажали. Ну да ладно, все меняется, так что… А ты не ссы, все будет нормально. Все уже решено, кворум я обеспечил, так что сходняк — чистая формальность, сам увидишь. Но рта попусту не открывай.

Он оглянулся, нервно посмотрел на часы и сказал:

— Пошли.

Мы вошли в банкетный зал, и я увидел сидевших вокруг большого круглого стола, на котором стояли пепельницы и бутылки с минералкой, трех мужчин разного возраста и совершенно разного внешнего вида. Увидев нас, они приподнялись, и мы все поздоровались за руку.

Стилет уселся во главе, если можно было представить, что у круглого стола есть главное место. Но, как только он сел за стол, сразу стало ясно, что именно его место и есть самое главное. Да, он умел себя держать, ничего не скажешь. Я сел рядом с ним.

— Ну что, господа паханы, — начал Стилет, покровительственно положив руку на мое плечо, — для начала неплохо бы познакомить вас с кандидатом. Это наш Костик, а погонялово у него — Знахарь. Известное погонялово, и вы все, конечно же, об этом человеке много слышали.

Присутствующие, каждый по-своему, выразили согласие.

— Дядя Паша из Нижнего Тагила, — Стилет повел рукой в сторону сидевшего слева от меня крупного немолодого мужика с лысиной и серьезным шрамом через всю мясистую физиономию, — за ним весь Урал стоит, включая Екатеринбург. Как там было сказано — богатство России Сибирью прирастать будет, что ли, в общем — уважаемый человек.

Дядя Паша едва заметно кивнул, буравя меня маленькими недобрыми глазками. Очень недобрыми. Ну, Стилет, если ты тут облажаешься, придется… Ладно, раз сказал, что все будет в порядке, буду верить до конца.

— Татарин, — Стилет повернулся к мужику, которого можно было и не называть, потому что и так было видно, что это именно татарин, — тоже уважаемый человек. Он к нам из Москвы от люберецкой и долгопрудненской братвы приехал. Столица, сам понимаешь, всегда столица.

Татарин посмотрел на меня хитрыми щелочками и едва заметно улыбнулся. Я ответил на его полуулыбку вежливым наклоном головы.