— Ну, так, — отвечаю, — а что в этом особенного? Мы выпили, и Стержень отвечает:

— Особенного, конечно, ничего, но только Стилет хочет обсудить с тобой условия твоего возвращения и точно узнать, почему это ты вдруг из богатой Америки, где мог бы жить — не тужить, решил вернуться к братве, где еще не известно, как твой вопрос решаться будет.

— Законное желание, — отвечаю я ему, — я готов обсудить это со Стилетом, а только вот ты здесь при чем?

— А при том, — говорит Стержень и разливает еще по чуть-чуть, — что Стилет меня попросил эти самые вопросы с тобой перетереть.

— Попросил, говоришь? — усмехнулся я. — С каких это пор Стилет такой вежливый стал?

— Ну, не попросил, конечно, — смутился Стержень, — в общем, Знахарь, давай с тобой на эту тему побеседуем, я тут вроде как посол от Стилета.

— Посол? — преувеличенно удивился я. — Куда посол?

Сначала до Стержня не доперло, а когда он врубился, то посмотрел на меня прищуренными глазами и сказал:

— Ты, Знахарь, шутки не шути, я с тобой серьезно разговариваю…

— И я с тобой серьезно, — резко перебил я его, — ты, конечно же, не шестерка какая-нибудь, спору нет, но я предпочитаю разговаривать с хозяевами, а не с их заместителями. Так Стилету и передай. Так что, если ему нужен разговор со мной, то пусть забивает стрелку в спокойном месте, там, где нас никто не услышит, и я буду с ним говорить.

— Ладно тебе, Знахарь, — Стержень тут же сбавил обороты, — не горячись, давай-ка дернем еще по маленькой.

— Давай, — миролюбиво согласился я, а у самого в голове вдруг завертелись варианты, которые мне совсем не понравились.

— Ты пока покури, а я отлучусь на минутку, — сказал я ему и, встав, отвалил в ванную, где заперся и уселся на крышку унитаза.

Стрелка со Стилетом — это, конечно, хорошо.

Можно обсудить разные щекотливые вопросы, называя вещи своими именами. Это, конечно, если Стилет не побоится эти самые названия вещей произносить вслух. Я, например, не побоюсь, а вот насчет него — не уверен.

Но с другой стороны — а не попытается ли он меня грохнуть?

Мне тут мушка на ухо шепнула, что, может быть, это Стилет распорядился замочить тех трех воров в законе. И не просто так, за кусочек колбаски, а потому что они были готовы поддержать меня на предстоящем сходняке. Во как! И тогда кто ему помешает замочить меня на стрелке? Да никто. И я, между прочим, еще не уверен, что это не по его просьбе Железный послал за мной Таксиста, чтобы тот меня грохнул. И, кстати, не Стержень ли по приказу Стилета завалил этих трех авторитетов? Легко! А теперь делает вид, что возмущен беспределом. В общем, нужно держать ухо востро и попытаться вытянуть из Стержня все, что можно.

Я встал, спустил воду, чтобы Стержень думал, что я тут занимался тем, чем и должен был, и, сполоснув руки, вышел из ванной. Стержень сидел в кресле, развалясь, и тыкал пальцами в пульт от телевизора.

Я уселся в кресло и посмотрел на стаканчик с пойлом. А пойло, между прочим, было «Джонни Уокер» с красной этикеткой. Классная вещь!

Мы со Стержнем ухватили стаканчики и тяпнули.

После этого я продолжил свою игру:

— Ну посуди сам, Стержень, зачем ему о чем-то договариваться со мной до сходняка? Ведь вроде бы все ясно, все понятно. Или я чего-то не понимаю?

А Стержень, видя, что я остыл и не лезу на рожон, говорит:

— Значит, слушай сюда, Знахарь. Я тебе сейчас скажу кое-что, но это строго между нами. И если ты меня вломишь, я сумею отпереться, будь уверен. А ты попадешь в пиковое положение. Годится?

— Годится, — ответил я, а сам понял, что и в стилетовском огороде не все в порядке.

Но это только в том случае, если Стержень не заманивает меня в ловушку.

— Ну вот, — начал Стержень и в нерешительности замолчал.

— Давай, рожай, — приободрил я его, — раз начал, то договаривай, нечего из себя целку строить.

— Да какую там целку, — поморщившись, отмахнулся он, — в общем, если вы со Стилетом не договоритесь ладом, он сорвет сходку и ты останешься ни с чем. А сорвать он ее точно сможет, потому что на ней не будет достаточно голосов, он об этом позаботился, и решение может быть признано незаконным. И, кроме того, он недоволен тем, что общество отказалось проводить сходку на его загородной фазенде. Вот и все.