О’кей, с этим ясно.

А второе — когда я стану вором в законе, на мне хрен покатаешься. Я и так-то — лошадка для катания не очень удобная, а стану так и вовсе вроде дикого мустанга. Как сядешь, так и шею себе свернешь. А если кто захочет меня объездить, так их уже столько было, что и не сосчитать. Но почему-то они все уже мертвые.

Так что нечего самому себе голову морочить.

Тут ко мне подошла официантка и стала выставлять на стол тарелки с хавкой. Почуяв аппетитные запахи, я воодушевился и, схватив вилку, воткнул ее в бифштекс. Он оказался зажаренным как раз по моему вкусу — снаружи с корочкой, а внутри — сочный.

Кушай, Знахарь, кушай, основа каждого мероприятия — сытый желудок.

Я стоял на берегу Финского залива и смотрел на маленькие грязные волны, одна за другой умиравшие у моих ног.

То, что я видел перед собой, не шло ни в какое сравнение с величественной поверхностью океана, по которой неудержимо катились сине-зеленые прозрачные валы, пронизанные лучами яркого солнца и украшенные сверху чистыми кружевными воротничками. Иногда они были другими, не бутылочностеклянными, а тяжелыми, темными и страшными, но грязными и жалкими — никогда.

Я повернулся спиной к воде и, заложив руки за спину, стал разглядывать громаду гостиницы, стоявшей ко мне задом, а к лесу — передом. Вообщето, не такая уж она и громадная, подумал я. То ли дело — какой-нибудь Хилтон в Нью-Йорке, но мы ведь не в Америке, так что и эта сойдет. Для Питера гостиница «Прибалтийская», которую двадцать лет назад построили то ли шведы, то ли финны, была не так уж и плоха. А интересно, под кем она сейчас? Нужно будет спросить у Стилета, когда он приедет.

Тут я увидел приближавшийся «БМВ».

Он остановился на самой границе асфальта и смешанного с мелкими камнями и мусором песка. Дверь открылась, и из машины вышел Стилет. Повернувшись, он что-то сказал тому, кто остался в машине, затем застегнул длинный светлый плащ, раздуваемый хилым ветерком с залива, и направился ко мне. Я стоял в той же позе и смотрел на него. Это была деловая стрелка, а не встреча двух закадычных приятелей, так что радостно спешить ему навстречу, распахнув объятия, я не собирался.

Он остановился в трех шагах от меня, и мы с ним оглядели друг друга.

— Ну, здравствуй, Знахарь, — сказал Стилет, — давно тебя не видел.

А я бы тебя век не видел — подумал я и ответил:

— Здравствуй, Стилет! Хорошо выглядишь.

— Ну я-то ладно, мне уже можно выглядеть и не очень, годы, сам понимаешь. А вот ты — молодцом. Свежий, крепкий.

— Стараемся, — ответил я, — однако давай поговорим о делах. Скажи мне, Стилет, о чем должен был говорить со мной Стержень? Я его чего-то не очень понял.

— Да все ты понял, — усмехнулся Стилет, — не надо, ладно?

— Ну, не надо — так не надо, — сказал я, — тогда давай говорить, называя вещи своими именами. Нас тут никто не слышит. Сам видишь, как тут дует, никакой направленный микрофон не поможет.

Стилет оглянулся и, усмехнувшись, сказал:

— Да, пожалуй.

— Так я тебя слушаю, — сказал я, — давай, излагай.

Стилет посмотрел в землю, потом на залив, потом снова на меня и, наконец, начал:

— Сходняк, на котором будет решаться вопрос о твоей коронации, под моим контролем. Как я решу, так и будет. Можешь быть в этом уверен.

— Это я уже понял.

— Хорошо, что понял. Слушай дальше. Я знаю, что у тебя есть деньги.

— Об этом знают все. И все знают, что я привез эти деньги в общак.

— Да, но не все знают, что это далеко не все деньги, которые есть у тебя. И хоть у меня и нет доказательств, а все же я готов ответить хоть головой своей, хоть жопой, что это так. Что скажешь?

— А я пока ничего не скажу. Продолжай, пожалуйста.

— Хорошо. Ты сам знаешь, что если оставляешь себе кубышку, то по понятиям это — косяк. Но меня это не интересует. Меня интересует, сколько ты дашь мне за то, чтобы этот косяк никогда не всплыл, и, конечно же, за то, чтобы на сходняке все произошло к твоему полному удовольствию. Я достаточно прямо говорю?

— Да, достаточно прямо, и я ценю твою прямоту, Стилет. Но тогда, раз уж пошла такая масть, скажи мне так же прямо — а сам-то ты сколько хочешь? Наверняка ведь уже обдумывал этот вопрос.

— Конечно, обдумывал, — согласился Стилет. Он достал из кармана сигареты и, повернувшись к ветру спиной, прикурил.

Выпустив дым, который тут же улетел в пространство, Стилет повертел сигарету в пальцах и сказал:

— Я хочу, чтобы ты обеспечил мне преимущество в потоке дел, которые ты будешь контролировать, когда встанешь над общаком.