Дядя Паша, с веселым изумлением глядя на меня, сказал:

— Ну, Знахарь, если, не дай бог, будут проблемы, приезжай к нам на Урал. Спрячем — хрен найдут.

Потом он встал и, потянувшись, сказал:

— Пошли, что ли, водка стынет!

— И бабы ждут, — весело подхватил Лысогор, вставая из-за стола.

Татарин протянул мне руку и тонким голосом сказал:

— Прими мои поздравления.

Стилет убрал чек в карман, и мы пошли к выходу.

Как я понял, в соседнем зале для нас уже был накрыт стол.

Интересно, подумал я, а если коронация проваливается, тогда что? Идут отмечать это дело или не идут? И как чувствует себя провалившийся кандидат? Хорошо, что это не касается меня. Оно, конечно, интересно, но лучше таких вещей не знать.

Мы со Стилетом отстали от остальных, и он, взяв меня за локоть, спросил:

— Ну, чего ты такой кислый?

— Да как тебе сказать, — замялся я, — не думал я, что все за пятнадцать минут решится. Как-то быстро все, раз-раз и готово.

— Ну понятно, — сказал Стилет, — насмотрелся фильмов и ждал, что тебя, как при дворе короля Артура, будут мечом по плечу хлопать. Нет, брат, такого и в старые времена не было, а уж теперь… Забудь. Свидетели были, кворум был, да и решили все еще позавчера. Так что — все в порядке.

— И еще…

— Что — еще? — и Стилет подозрительно посмотрел на меня.

— Да вот… Не все вопросы перетерли. Например, про то, кто авторитетов замочил. Я думал, будет разговор, вопрос-то все-таки серьезный…

Стилет принял равнодушный вид и сказал:

— Ну, видать, решили сегодня не касаться этого. Чтобы не портить тебе настроение.

Он широко улыбнулся и, глядя на меня, сказал:

— Ты же вроде как именинник сегодня, так что с тебя причитается.

Улыбнуться-то он улыбнулся, но в глазах у него было беспокойство. И очень неслабое. Я радостно заулыбался в ответ и воскликнул:

— Ну дак! Где там стол с водкой и селедкой? Хочу услышать поздравления уважаемых людей.

— Так ведь ты теперь и сам уважаемый, вникаешь? — спросил Стилет и проницательно посмотрел на меня.

Я развел руками, и мы вошли в зал ресторана, где за отдельным столом, стоявшим в кабинке, уже устраивались Татарин, Лысогор и Дядя Паша.

Увидев нас, они замахали руками, и мы направились туда, где я впервые буду разговаривать с ворами в законе на равных.

Следующее утро началось с пива.

Говорят, что первый признак алкоголизма — это если человек опохмеляется с утра. Может быть, оно и так, но после вчерашнего чувствовал я себя так, будто всю ночь катился с лестницы, и это нужно было срочно поправить.

Я полез в маленький бар, стоявший рядом с холодильником и обнаружил там несколько бутылок «Пльзеньского Праздроя». Я не большой знаток пива, но вынужден был признать, что лучше этого я не пробовал даже в Германии. Высосав две бутылки, а они исчезли во мне, как два стакана воды, вылитые на песок, я пошел в душ и минут двадцать просто стоял под горячей водой. Не знаю уж, подействовал это душ или пиво оказало свое благотворное воздействие, но из ванной я вышел почти нормальным.

Открыв третью бутылку, я уселся в кресло, чтобы уже спокойно и вдумчиво посмаковать отличное чешское варево, но тут вдруг зазвонил телефон.

Я снял трубку и благодушно сказал в нее:

— Я вас слушаю.

— Знахарь, это ты? Голос был мне незнаком.

— Да, а кто это?

— Я от Дяди Паши, звоню снизу. Можно подняться к тебе? Разговор есть.

Пиво настроило меня на человеколюбивый лад, и я добродушно ответил:

— Валяй.

В трубке раздались гудки, и я, бросив ее на аппарат, быстренько накинул пляжный халат, который нашелся в ванной. Негоже было принимать гостей голышом. Через две минуты в дверь постучали.

— Войдите!

Дверь открылась, и в номер вошел чернявый парнишка лет двадцати пяти, небольшого роста, но крепкий и подвижный.

— Привет, Знахарь, я от Дяди Паши, меня Валерой звать, а братва Пауком кличет.

— Привет, Валера. Или тебя лучше по погонялову звать? — ответил я, протягивая ему руку.

— Да мне все равно, — ответил он, отвечая на мое не очень крепкое после вчерашнего рукопожатие.

— Ну и ладно, — сказал я, — присаживайся. Пивка хочешь?