Снова замелькали искры и вспышки. Папа Дениса обнаружил себя на полу в собственной кухне.

Прибежавший на кухню Денис был перепуган:

— Папа, что с тобой?

— О-о-ой… — Иван Иванович держался за лоб. — Ой, моя голова…

— Сейчас я тебе водички… — Денис протянул кружку. Помог отцу подняться. Тот глотнул, еще помотал головой, постепенно пришел в себя. Сообразил, что при сыне надо сохранять бодрость и достоинство.

— Денис, все в порядке. Ты иди, иди… Все нормально… Иди играй…

В комнате Васька на диване сердито заправлял в штаны рубашку.

— Ну, ты чего так орал-то, балда, — сказал Денис, пряча за небрежным тоном виноватость.

— Тебе бы так…

— Но ведь ты же глиняный.

— Тут и железный заорет.

— Подумаешь, один раз попало…

— Сам небось в угол спрятался, а я отдувайся! Да ну тебя…

— Но я же не думал, что тебе будет больно.

— Вот, значит, ты и есть балда!

— А ты паникёр!

— А ты эксплуататор!

— Я?!

— Да! В школе мои мозги эксплуатируешь, а здесь… — Васька потер подвергшееся «эксплуатации» место. Швырнул в угол попавшую под руку стрелу от лука.

Денис виновато побрел по комнате из угла в угол. Сел, отвернулся.

— Вась… ну, кончай дуться-то…

Васька прилег, подпер ладонью в кожаной перчатке голову. Денис зашел сзади, за спинку дивана.

— Вася… А Вась… — Он потрогал обиженного манекена (или уже не манекена?) за плечо. Тот дернул локтем:

— Отстань…

Дениса опять «осенило»:

— Ну, в конце концов… если тебе было больно… ну, стукни меня тоже! В нос, что ли…

— Да? — Васька поразмыслил секунду. — Ладно! — И механическим движением кожаного кулака двинул Дениса по носу.

Тот прижал к лицу ладонь, отвел ее, посмотрел. Сказал без злости, скорее с удивлением:

— Вот дурак… Зачем до крови-то?

Васька замигал «по-кукольному»:

— Что такое кровь?

Денис достал из бельевого шкафа платок, приложил к носу. Глянул из-за платка на бестолкового Ваську.

— Тебе не понять… ведь ты не человек…

— А у людей всегда бывает кровь?

— Еще бы…

— Но если я не человек… тогда почему мне тоже больно?

— Не знаю… — Денис виновато пожал плечами. Ведь он и правда не знал…

Папа, уже бодрый, деловитый, шагнул в комнату. Мальчишки, сидя рядом, беседовали теперь вполне по-приятельски.

Папа снял очки:

— О-о… — недоуменно пересчитал он ребят. Поморгал. Двоится в глазах после недавнего, что ли? Нет, мальчишек и в самом деле двое. Денис и…

— А это… кто?

Денис возвел глаза к потолку: нельзя же, мол, папа, быть таким отрешенным от действительности.

— Это же Васька! Сын тети Вали, твоей двоюродной сестры. Он приехал к нам в гости с Сахалина.

Кандидат наук Иван Иванович Пяткин воздвигнул очки на лоб и подержался за затылок.

— А разве… у меня есть двоюродная сестра?

Сын опять выразительно поднял глаза и покачал головой: «Ну, папа, ты даешь!»

— Ах, да! — «вспомнил» папа. — Конечно!.. Играйте, дети… — И он торопливо удалился, чтобы вновь погрузиться в мир абстрактных наук.

Дети не играли. Они большой компанией собрались на берегу залива, расселись на теплых от летнего солнца бетонных блоках — предстояло обсудить важное дело.

— А вон и Васька идет!

Васька шел вместе с Денисом. Тот подвел Ваську к ребятам.

— Смотрите, он стал совершенно как живой! Даже руки настоящие выросли… — Денис сдернул с Васькиных кистей кожаные перчатки.

— Только крови внутри нет, — самокритично заметил Васька.

Веселый очкастый Глебка утешил его:

— Кровь дело наживное. Главное, что мозги есть!

Наличие мозгов у Васьки Найденова давно уже никто не подвергал сомнению. Но как быть с Васькой дальше?

— Лишь бы не пронюхали, кто он на самом деле, — выразил общее опасение Сережа. — А то неприятностей не оберешься…

— Кто пронюхает?.. А нам надо клятву дать, — предложил Денис.

Сказано — сделано. Тут же крупными буквами написали на листе:

Мы все клянемся,

что

никому ни слова