– Теперь я начинаю понимать, почему вы так хотели вернуться на оперативную работу.

– И почему же? – спросила она, доставая из коробки на боковом сиденье целлофановый пакет и протягивая его мне. – Бери-ка воздушной кукурузы и помалкивай.

– Лучше бы я выпил водочки.

– Что-что? И помчался бы назад по шоссе в голом виде, как тогда?

– Это напоминало бы хитроумную тактическую уловку.

– Для местных провинциальных зевак. Они уже давно не видели подобного зрелища. – Она засмеялась и посмотрела на часы. – Баул не закрыт, угощайтесь сами, только побыстрее. – Я уже потянулся к ручке, чтобы открыть дверь и перебраться к ней, но она вдруг меня остановила: – Нет, нет и нет. Так мы будем выглядеть, словно полуночная парочка, милующаяся в машине. Потом вы начнете клевать носом и положите голову мне на плечо, а я вовсе этого не хочу.

Не успел я придумать, как бы похитрее опротестовать ее решение, как вдруг послышалось громкое шипение воздушных тормозов. Мимо диспетчерской будки из ворот выползал на улицу огромный трейлер; затемненные стекла кабины мешали разглядеть, кто сидит за рулем и есть ли там кто-нибудь еще, может, и с ружьем. Скотто как-то говорила, что такая удлиненная кабина имеет позади обычных сидений еще и спальное место. Но самое важное было в другом: на стенке контейнера среди многих цифр и индексов мы четко различили номер – 95824.

– Вот он! – Скотто завела мотор. Пока она медленно приближалась к перекрестку, чтобы выехать на магистраль, из ворот склада один за другим выползли еще три огромных трейлера с контейнерами, и у каждого на стенке красовался тот же номер – 95824.

– Вот сволочи! – Скотто нажала на тормоза и пропустила этот караван, тоже направляющийся к перекрестку.

– Как же они пронюхали про нашу операцию? Скотто недоуменно пожала плечами.

– А как мой информатор кончил жизнь, целуя ветровое стекло? Здесь ведь огромная сумма денег. А может, они ничего про нас не знают, но, будучи хитрожопыми, приняли меры безопасности, чтобы их не ограбили по дороге. Или на всякий другой непредвиденный случай. Но все равно я связана по рукам и ногам. Надо было предвидеть подобную ситуацию. Такое нередко случается, когда времени на подготовку в обрез.

Она в отчаянии ударила кулаками по рулевому колесу, но тут ожило молчавшее до сих пор радио и послышались недоуменные голоса:

– Ну что там такое… твою мать? У меня что, в глазах уже не двоится, а четверится, а?.. Последовали еще нелестные комментарии по поводу подготовки операции…

Скотто изо всех сил держала себя в руках, потом нажала кнопку передатчика:

– Продолжайте следить, мальчики. На этом дело не кончилось.

Значит, она что-то задумала. Выключив передатчик, Скотто посмотрела на перекресток, где в этот момент проезжал первый трейлер.

– Так, Джорджия проехала, – напряженно вглядываясь в следующую подъезжающую машину, прошептала она. – Вирджиния, так. Следует до… – Затем вдруг сказала: – Арканзас. Ну, давай, давай следующий. – Мимо прогрохотал последний трейлер. – Опять Джорджия. Вот… их мать…

– Вы по номерным знакам определяете?

– Ага. Проверьте-ка записи. Тот, который нам нужен, должен быть записан. Давай, шевелись, ищи. Надеюсь, черт бы его побрал, тот грузовик не из Джорджии.

Я как ошалелый листал странички блокнота, пока вереница восемнадцатиколесных трейлеров проходила мимо дорожного указателя «И-81 МАРТИНСБУРГ, ВИНЧЕСТЕР», заруливая на огромную стоянку в дальнем конце улицы.

– Катков! Ну как там? – нетерпеливо бросила Скотто сквозь сжатые зубы.

– Вот, нашел. Есть. Вирджиния.

– Ага-а! – обрадовалась Скотто.

– 439-НТ-66… а дальше 5? Или 3? Нацарапано как-то, не разобрать.

– Не важно. Это он. Вирджинский номер. Этот трейлер и везет контейнер с деньгами. – Скотто пристроилась к грузовикам и нажала кнопку радиопередатчика. – Говорит руководитель операции «Пряталки». Касается всех старших групп. Я слежу за трейлером с вирджинскими номерами. Каждая группа берет под наблюдение остальные. Куда бы они ни поехали, следуйте за ними. Желаю удачи.

Заревели двигатели четырех восемнадцатиколесных трейлеров, выбрасывая темный дым выхлопных дизелей; выехав на автомагистраль, они перестроились в крайние левые ряды и резко прибавили скорость. Транспортное движение на дороге, несмотря на поздний час, было довольно оживленным и для моего глаза непривычно скоростным.

– Что-то я ничего не понимаю, Скотто, – недоумевал я. – Почему вы не сказали им, что знаете, какая машина перевозит деньги?

– А разве нужно было говорить? – возразила она, пристраиваясь в хвост грузовику. – Вы полагаете, мой человек не мог ошибиться? Я имею в виду, что несчастный информатор знал только номер контейнера, но не другие кодовые обозначения всех четырех контейнеров.

– Откуда ему было знать все подробности. Но если вы определили, в каком контейнере везут деньги, то три других трейлера, доставшиеся агентам, выполняют своего рода отвлекающий маневр.

– Вы слишком проницательны, Катков, это делает вам честь.

– Премного благодарен. Поскольку я такой умный, то спрошу: рассматривалась ли вероятность того, что денег вообще может не оказаться ни в одном из контейнеров?

– Конечно. Но я нутром чую, что они есть. Иногда следует прислушиваться к своей интуиции, согласны?