– Есть еще и в-четвертых. Совсем не обязательно, что это должно следовать в перечисленном порядке, – ухмыльнулся Краусс, чем вызвал одобрительный смешок своих коллег. – Видите ли в любой разборке преступления фигурируют не только полицейские и воры. Там могут участвовать и полицейские, и адвокаты, а воры присутствовать вообще не будут. Наш основополагающий принцип таков: все, что не запрещено законом, то разрешено. У вас же десятилетия главенствовал другой принцип: если что-то законом не разрешено, значит, это запрещено.

Да, он прав. При любом тоталитарном режиме во главу угла положен запрет.

– А кто в выигрыше от таких постулатов? – спросил я.

– Да жулье, разумеется, – ответил Банзер, но без всякого озлобления. – Мы одолеваем их вопреки законодательным крючкотворствам, а не благодаря им. Когда удается прижать хоть одного из их банды, просто сердце радуется.

– Значит, вашим сотрудникам нужны более веские улики, чтобы хотя бы допросить Рабиноу, но у меня таковых определенно нет.

Они обменялись быстрыми взглядами, а потом Скотто попросила:

– Постарайтесь добыть их для нас, мистер Катков. Сможете?

– Но я же только журналист, пишущий о частных капиталовложениях в российскую экономику. Тогда так: я пойду и возьму у него интервью.

– Интервью? – удивилась Скотто и, выхватив распечатку из принтера, передала ее мне. Там перечислялись адреса компаний и резиденций Рабиноу, и было их не меньше дюжины.

– Стало быть, вы знаете, где его искать? – Агент Скотто не скрывала своей издевки.

– Спорю, что один из ваших компьютеров все же знает его адрес.

– Может, и знает. Кто его знает? – скаламбурила она и вопросительно взглянула на Краусса. Он ее понял, согласно кивнул и пошел с распечаткой к аналитику из секции разведки, бойкой веселой девушке с короткой стрижкой под мальчика, сидящей за терминалом компьютера.

– Так вы говорили, что Рабиноу намеревался убить вас? – напомнила Скотто. – Как же вас не смогли укокошить светлым днем? А вы уверены, что заказывал убийство именно он?

– Доказательств у меня, к сожалению, нет, промазать можно даже днем, но вместе с тем…

– Ну вот что, – прервал нас Банзер так, словно он предвидел, как все произойдет. – Интервью вы, конечно, возьмете, если он согласится встретиться с вами. По-моему, шансы на то, что он согласится, все же есть, и неплохие. А если не пожелает, то это, стало быть, не Рабинович.

– Пока и этого хватит. Но вы должны уяснить себе, – начала назидательно Скотто и, выдержав паузу, заключила: – Если стреляли по его заказу, во второй раз промашки не будет.

В самолете я почти не спал, а до вечера еще далеко за окном всего полдень; сам перелет, восьмичасовая разница во времени вымотали меня основательно, а тут еще и покурить нельзя. Я был готов плюхнуться на любую ближайшую горизонтальную поверхность. Может, пойти в кабинет к Скотто и подремать там в кресле? Но туда с минуты на минуту принесут новые данные на Рабиноу. Увидев мое состояние, Скотто предложила доехать до гостиницы «Рамада» в двух кварталах отсюда по дороге на Стаффорд. Меня обрадовала сама возможность смотаться из здания СБФинП.

Я уже открывал одной рукой парадную дверь для Скотто, а в другой держал сигарету, как вдруг снова загалдели репортеры, забрасывая ее новыми вопросами. Она лишь скупо ответила: «Без комментариев» – и заторопилась к стоянке автомашин.

– Да ладно тебе, Скотто, ну скажи что-нибудь, – жалобно заскулил кто-то из газетчиков.

Остановившись, она быстро повернулась к ним лицом.

– Ну ладно. Вот заголовок: «Голубой шпион КГБ в Овальном кабинете».

Репортеры шумно запротестовали.

– Я не шучу. Помните тот визит в Россию в 60-х годах? А как Клинтона застукали на гомосексуализме и заставили переметнуться к соперникам?

– Да будет тебе, Скотто, отпусти поводок, не дергай нас за ошейник.

Скотто насмешливо ухмыльнулась и кивнула на меня:

– А вот и его «возлюбленный» из России собственной персоной.

Она повернулась и заспешила к машине, оставив меня на растерзание оголодавшим по новостям репортерам, которые уже навострили авторучки и сунули мне под нос портативные диктофоны. Я заметил, как они мгновенно обменялись взглядами, как в глазах у них засветились вопросы, как нависла надо мной реальная опасность. Правду ли она сказала? Может ли быть такое? Потом они дружно охнули и быстро расползлись, как тараканы. Я побежал вслед за Скотто.