Она положила трубку и прибавила скорость, еще раз чертыхнувшись.

– Как не везет!

– Что-то не так? – спросил я.

– Он уже умотал в аэропорт. Может, он рассчитывает встретить меня там у регистрационной стойки?

– Можно вызвать его там по пейджеру.

Немного подумав, Скотто вздохнула:

– Не могу. Это было мое желание поехать с ним. А что теперь скажу? Извини, мол, никак не могу. И он будет там стоять, как дурак.

Резко подав машину в правый крайний ряд, она подъехала к пересечению дорог и свернула на шоссе, ведущее на юг, к международному аэропорту имени Даллеса.

Все подъезды к нему были забиты транспортом. Парковаться на стоянке, лететь стремглав в здание аэропорта, искать там мужа, а потом мчаться сломя голову, чтобы поспеть к обусловленному часу в Хейгерстаун, – на все это времени просто не оставалось. Вместо этого Скотто погнала «бьюик» прямо к пандусу посадки на самолет, где уже собралось множество народу. Бдительные полицейские в светоотражательных жилетах всполошились и перегородили все проходы в ограде пандуса. Еле-еле отыскали мы незакрытый въезд через ворота авиакомпании «Юнайтед эйрлайнс», и она приткнулась на третьей полосе, загородив выезд со стоянки.

Разыскивать мужа Скотто послала меня, объяснив для этого:

– Он такой высокий, худощавый, с усами и говорит, как южанин. Растягивает слова примерно так. – И она произнесла несколько слов, чтобы я лучше понял.

Место около регистрационной стойки забито до отказа и отлетающими, и провожающими. Похожий по описанию человек стоял несколько в сторонке и озабоченно поглядывал на вход.

– Извините, вы мистер Скотто? – подошел я и нему.

– Видите ли, вообще так зовут мою супругу, – ответил он, растягивая слова точь-в-точь, как это делала Скотто. – Я имею в виду ее фамилию. Я Дженнингс. Что-то случилось?

– Нет-нет, не волнуйтесь. Ничего особенного, просто ей нужно поговорить с вами.

Марти понимающе кивнул, схватил свой ручной багаж и поспешил за мной на стоянку, где обозленные водители, которым Скотто загородила дорогу, вовсю жали на клаксоны. Какой-то полицейский, услышав этот гвалт, уже торопился к нам. Я плюхнулся на заднее сиденье, а Марти подошел к окошку с ее стороны.

– Наконец-то, – вздохнула Скотто, проглатывая слоги. – Извини, что так все получилось. В последнюю минуту у нас произошла накладка.

– Не надо ничего объяснять, Гэбби, – жалобно попросил Марти, но его голос утонул в реве авиационных моторов.

– У меня просто нет выбора, дорогой. Не могу я лететь с тобой.

– Здесь стоять нельзя, мэм! – рявкнул подоспевший полицейский. Он приостановил движение на соседней полосе и сделал Скотто повелительный знак рукой. – Двигай, да поживее! Освобождай проезд!

Марти сердито зыркнул на полицейского и сел в кабину рядом со Скотто.

– Я-то думал, что у тебя наконец дел больше никаких нет.

– Дело с Вуди было последним, и вот теперь я завершаю его, – объясняла Скотто, покидая стоянку. – Не хочу врать тебе, Марти, хотя, сам знаешь, на этот счет я неплохая мастерица, но я сама напросилась на задание, угрожала даже отставкой, если меня не допустят.

– Это достойно всяческого восхищения, но теперь уже ничего не поделаешь.

– Перестань, мне надоели всякие нотации, понятно? Я просто обязана участвовать в операции – ради него и его семьи.

– Он был твоим подчиненным партнером, но не мужем, – спокойно возразил Марти. – Я-то полагал, что, если ты сменишь работу, мы сможем лучше распоряжаться своей жизнью.

– Я и так ею распоряжаюсь.

– Вижу, как распоряжаешься, – с горечью заметил он, чувствуя, что уговоры бесполезны. – Ты ведь не можешь пересилить свою натуру, Гэбби.

– Но я пытаюсь. Что ты хочешь от меня?

– Ничего. Проводи меня, пожалуйста, на посадку.

– На посадку? – произнесла Скотто таким тоном, который не оставлял сомнений, что столь долгие проводы ее не устраивают. – Да на это уйдет не меньше получаса, а может, и больше при такой-то толчее. Мы должны…

– Хорошо, подавай к тротуару, черт бы все побрал. – Марти явно терял терпение. Потом глянул на меня и ехидно спросил: – А ваше супруга что поделывает на уик-энд?

– Я… как бы это сказать… разведен. – Я даже съежился, застигнутый врасплох. – Вот она…

– Полагает, – с сарказмом перебил он меня, думая, видимо, что я тоже из правоохранительных органов. – Может, вы думаете, что ей так уж хочется лететь в этот Хилтон-Хед?

Не дожидаясь ответа, он вышел из машины, подхватил чемодан и захлопнул за собой дверь.

С минуту-другую Скотто сидела, собираясь с мыслями, затем тронулась с места и влилась в, поток автомашин, уезжающих из аэропорта. Вскоре мы уже мчались на полной скорости по Лизбург-Пайк, держа курс на север. Изредка отворачивая глаза от слепящих фар встречных машин, Скотто ехала молча, в гнетущей тишине, всем своим видом давая понять, чтобы и я помалкивал. Прошел почти час, и когда мы быстро проскакивали извилистую дорогу, пролегающую через холмы, она не выдержала: