– Не стоит раздеваться совсем, – сказала она, – а то вдруг кто-нибудь на нас наткнется. Тогда я скажу, что просто собирала грибы, а тебя вовсе и не знаю.

– Умница. Ну, давай… – Оставшись в трусах, он уселся на бревно, а Энни, не снимая юбки, блузки и бюстгальтера, опустилась к нему на колени и, держась за его плечи, перебросила ноги через бревно. Потом запустила руку под юбку, отыскала его член и направила в себя.

– Ой!.. как хорошо…

Она обвила его руками и крепко прижалась к нему.

– Свалимся назад, – проговорил он, упираясь руками в бревно.

– Ну и что? – Продолжая ритмично двигаться, она положила голову ему на плечо. – А так… совсем другое ощущение… тебе как?

– Отлично.

– Мы еще не падаем?

– Нет, я держусь.

Медленно и ритмично двигаясь, Энни прижалась к нему грудью; потом ее движения ускорились, дыхание участилось. Вдруг она напряглась, застыла на мгновение, и они оба, вместе и одновременно, кончили.

Тело ее обмякло, и она повисла у него в объятиях, с трудом переводя дыхание. Примерно через минуту она сказала:

– Я себя чувствую как самая настоящая шлюха. Просто замечательно! И как нам теперь разъединяться из такого положения?

– Погоди, сейчас встреченный тобой в лесу всадник что-нибудь придумает. – Кит обхватил ее руками, поднялся и отошел на пару шагов от бревна. Энни скользнула по нему вниз и встала на ноги, они обнялись и поцеловались. – Отлично у нас получилось, – улыбнулся он.

– Мне понравилось. – Она положила руку ему между ног и сказала: – Надо нам привести себя в порядок.

– Не надо, я хочу остаться так.

– Да неужели? – Она подобрала с земли свои трусики, намочила их в ручье и обтерла вначале его, потом себя. – Вот так. Терпеть не могу ходить, когда что-нибудь прилипает.

– Смешная ты.

– А я себя так и чувствую. Весело, и прыгать хочется. – Она зашвырнула трусики в кусты. – Совсем как ребенок. Не занималась этим вот так, под открытым небом с самой школы. В следующий раз устроимся у тебя в амбаре, а потом в моей машине, на заднем сиденье.

– Можно еще и в мотеле.

– И там тоже.

Он поднял брюки, но Энни остановила его.

– Не надо. Сними-ка трусы. Никогда не видела голого мужика в лесу. Жаль, что фотоаппарата нет. И носки тоже.

Он скинул и то и другое.

– Знаешь, я даже стесняюсь.

– Повернись-ка. – Она подошла к нему сзади и пробежала пальцами по его спине, по пояснице, сжала ягодицы. – Да у тебя одни мускулы!

– Ты что, в тюрьме работала? Можно мне одеться?

– Нет, повернись-ка.

Он повернулся к ней лицом, и Энни провела руками по его груди и животу.

– Я же тебе говорила, что не могу оторваться от тебя… – Она посмотрела ему на живот. – А это что такое?

– Синяк.

– О-о… – Она застегнула бюстгальтер, потом блузку. Кит тоже оделся.

Энни снова отошла к берегу речки и села там на освещенном солнцем пятачке, прислонившись спиной к иве.

Кит подошел и сел с ней рядом.

Энни бросала в воду веточки, наблюдая, как их уносит вниз по течению, кружит вокруг камней.

– Что там между вами произошло, когда он приезжал к тебе? – спросила она.

– Примерно то, чего и следовало ожидать.

– Расскажи.

– Ну, он психовал гораздо сильнее, чем этого требовали обстоятельства, поэтому я сперва подумал, что он узнал о твоем приезде ко мне, и… поначалу я здорово волновался. О тебе.

– Спасибо.

– Но потом он на меня навалился, и тогда я малость заволновался и о самом себе тоже. Однако потом понял, что ему ничего не известно, просто он дурак.

– Он был один?

– Нет. С ним приехал еще один полицейский. Уорд. Ты его знаешь?

– Да, это тот, который постоянно приставлен ко мне. А Клифф дал мне понять, что был один, – добавила она.

Сознавая, что говорить этого не стоит, Кит тем не менее сказал:

– Если бы он был один, живым бы он не ушел.

Энни помолчала, потом проговорила:

– Он просто трус и лгун.

– Он еще и очень опасен, Энни. Будь осторожна.

– Он пока ни разу за всю жизнь не ударил меня. Я знаю, как с ним себя вести.

– Детей ваших сейчас в доме нет, на службе у него неприятности, к тому же и я еще в городе объявился – он может взорваться в любую минуту. Поверь мне.