– Ну, этот совет уже немного опоздал.

– И кроме того, подобные разговоры имеют обыкновение распространяться.

Энни кивнула.

– Я дружу с Мардж, женой пастора Шенка… а что еще говорил тебе пастор Уилкес?

– Этого я не могу тебе сказать. Но, при всех их добрых побуждениях, знают эти пасторы слишком много.

– Буду осторожна. – Она посмотрела на него и спросила:

– Значит, через неделю, Кит?

– Ровно через неделю, считая от сегодняшнего дня.

Она уселась на землю и принялась расправлять колготки.

– Помоги мне вытереться, а?

Кит опустился перед ней на колени, нижней частью рубашки обтер ее ступни, помог ей натянуть колготки, одеть туфли.

– А трусики где же? – спросил он.

– Потеряла. – Энни протянула руку, и Кит помог ей встать. – О Господи, ты только посмотри на меня, – проговорила она. – Вся в листьях, одежда перепачкана… – Она рассмеялась. – Вид такой, словно переспала с кем-то прямо на земле в лесу. – Энни причесалась, потом, улыбнувшись, спросила: – Не заехать ли мне домой переодеться, прежде чем ходить по магазинам, как ты думаешь? Или: «Здравствуйте, миссис Смит. Да, вы правы, я действительно была в лесу и занималась там на траве сексом. Встретила одного всадника, высокий такой. А почем у вас сегодня морковка?»

– А тебе все эти приключения нравятся, верно? – улыбнулся Кит.

– Да. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь: как у нас все сложится, когда не станет больше никакой опасности, не будет этого возбуждения от тайных встреч. Знаешь, с одной стороны, все это мне и впрямь нравится; а с другой, я боюсь, по-настоящему боюсь. Я просто хочу оказаться где-нибудь в безопасности, вместе с тобой; хочу, чтобы и через двадцать лет всякий раз, когда ты будешь входить в комнату, у меня бы по-прежнему сердце замирало от счастья.

– Я тебе верю.

– Разумеется, а иначе не стоит ничего и затевать. Я уеду отсюда в любом случае, Кит, и мне хотелось бы воспользоваться твоей помощью. Но ты не обязан ничего мне обещать. Вытащи меня отсюда, а потом можешь делать что хочешь. Я серьезно.

– Не может быть… – Он внимательно посмотрел на Энни. – А впрочем… быть может, и так. Но это не то, чего я хочу. Моя программа гораздо проще: я вернулся, чтобы быть с тобой.

– А что, если бы за эти годы я растолстела и весила сейчас за сто килограммов?

– Я бы прошел на улице мимо и сделал вид, что не узнал тебя; если, конечно, смог бы разминуться с тобой на тротуаре. Перестань меня проверять и испытывать.

– Тебе кто-нибудь писал обо мне?

– Да, несколько человек. Особенно моя мама. Она специально следила за твоим весом.

– Она уже пять лет как уехала.

– Ты что, проверяешь меня?

– Нет, просто я дала себе слово кое-что тебе обязательно высказать.

– Все высказала?

– Все. Так что теперь ты на крючке. У тебя уже есть какой-нибудь план?

– Нет, но все должно быть предельно просто. Чем он обычно занят по субботам?

– Суббота – хороший день. Он, как правило, уезжает с приятелями или на Грей-лейк, или на озеро Мичиган, или на Эри. Катаются на лодках, ловят рыбу; если сезон, то охотятся. Сейчас как раз только открылась охота на птиц.

– А если дождь?

– Они все равно уезжают. В плохую погоду они обычно играют у кого-нибудь в карты: у них почти у каждого есть в Мичигане дом.

– Ну, хорошо. Приготовь с собой в дорогу только самое необходимое. Мы с тобой где-нибудь встретимся, доедем до аэропорта в Толидо и – до свидания.

– Хорошо… я приеду к Терри, к сестре, буду ждать тебя у нее дома. Она живет в округе Чэтэм – там машины спенсервильской полиции сразу бросаются в глаза.

– Хорошая мысль.

– Ты не против заехать за мной к моей сестре?

– Нет. Мы с ней раньше ладили. Буду рад увидеться с ней снова, заодно и поблагодарю ее за то, что она целых двадцать лет передавала тебе мои письма. Я ей посылал открытку с поздравлением на каждое Рождество.

– Я знаю. Ты умница, и ты ей нравишься. Она всегда покрывала меня, еще когда мы учились в школе и исчезали с тобой куда-нибудь не туда, где должны были бы быть.

– Да, я помню. – Кит задумался, потом спросил: – А как она отнесется ко всему этому?

– Она ненавидит Клиффа. Нет, презирает его. Как и ее муж. А потом она ведь понимает, что все эти двадцать лет мы с тобой не кулинарными рецептами обменивались.

– Вы с ней никогда не обсуждали эту странную переписку?

– Разумеется, нет. Ну, может быть, раз-другой, не больше. – Энни улыбнулась. – Господи, всякий раз, когда приходило от тебя письмо, она впадала в невероятное возбуждение и сразу же мне звонила. У нас с ней была на всякий случай одна условная фраза. Обычно она говорила: «Я тут получила по почте один каталог, и мне хочется, чтобы ты на него тоже взглянула». И мы договаривались о встрече у нее, или в Спенсервиле, или на полпути, у тети Луизы. Я ей передавала письмо для тебя, чтобы она отправила со своей почты, – никогда не доверяла нашей спенсервильской, там одни сплетники работают.