– Сила, – нехотя согласился Зиновий. – Но женщины эту силу отнимают.

Он хорошо помнил, чем закончилась для него страстная ночь с Наташей. Прозорливости лишился. Но то была Наташа. Он и сейчас готов был пожертвовать чем угодно, лишь бы снова оказаться с ней рядом хотя бы на часок. Но это невозможно. Нет Наташи. И никогда не будет. Умерла она. Он точно знал, что умерла. А Валентина живет. И еще долго будет жить. Но не для него создана эта женщина. И он создан не для нее…

– Врешь ты все.

– Если бы. Извини, но я не могу.

– Ха-ха! Да я бы еще и не позволила! Хотела посмотреть, что за фрукт поселился у мамы! Вижу, что не маньяк. Вот и живи! А мне уже пора!

Валентина ушла, тихонько притворив за собой дверь. Но ощущение было такое, что дверь закрылась за ней с грохотом. Зиновий понял, что ему пора уходить из этого дома. Отверг он Валентину, и не простит она ему этого. А если и простит, то лишь после того, как добьется своего. Он бы и рад, но нельзя. Уходить надо. Подальше от суеты сует уходить. В свою обитель, где он был счастлив с Наташей. Там все будет напоминать ему о былом счастье. Там будет уютно от ощущения этого самого счастья. И суеты никакой не будет. Только тишина и покой…

Паспорт он так и не справил. Но там никто документов от него и не потребует, разве что местный «прокурор» Михаил Потапович Топтыгин… Денег нет, чтобы добраться до места. Хотя можно соорудить плот и спуститься на нем вниз по реке. С продуктами люди помогут. Завтра прием у него будет, все, что заработает, с собой заберет. А может, и сегодня он кого-нибудь примет. Кажется, Дарья Тимофеевна возвращается. Кого-то с собой ведет. Кого-то. И они, похоже, вовсе не нуждаются в его помощи. Их двое. Две девушки. Зиновий вышел из дома, чтобы посмотреть, кого ведет в свой дом хозяйка…

Тонька говорила дело – жизнь в большом городе нужно начинать постепенно. В этом смысле она – практичная девчонка. Хоть и шебутная, но выросла в полной семье: отец бухгалтером всю жизнь проработал, мать – кассиром. От наследственности никуда не денешься, вот и пытается Тонька разложить все по полочкам. Сначала с жильем нужно проблему решить, затем документы в институт подать, пока еще принимают. Ну а потом уже можно и счастья начать пытать. Тонька фотомоделью хотела стать.

Инга желала для себя того же. И на институт ей наплевать. Прямо с вокзала и пошла бы в агентство. На внешность она хоть куда – в любом агентстве с руками-ногами оторвут. Инга была уверена в себе. Жаль, что эта уверенность пришла к ней только в семнадцать лет. Надо было раньше в Загорье отправляться. Здесь жизнь бьет ключом. А в районной Знаменке если что-то и бьет ключом, то по голове. Хотя первое время после деревни казалось, что лучшего места и не сыскать. Теперь Загорье. Она уже здесь. Там, глядишь, и до Москвы доберется. А может, и до Парижа. Чем черт не шутит?

– Проходите, девочки, проходите, – открывая калитку, показала на свой дом хозяйка.

Шустрая старушка. Они с Тонькой забрели в этот квартал в поисках дешевого жилья. Дедулю одного остановили, только рты раскрыли, чтобы спросить, как эта бабуля словно из-под земли выросла. Что нужно, мол, девочки? Если комнату, то всегда пожалуйста. Сто тысяч рублей в месяц, и никаких проблем. По «пятихатке» с носа – это не так уж и много, что-то около восьми долларов. Но ведь и место не самое лучшее. Улица темная, и двор только светом из окон освещается. Мало ли какие уроды здесь водятся…

Инга увидела в дверях темный силуэт. Мужик какой-то. Нахмурилась. Она, конечно, не девочка, всякое в жизни бывало, но встреча с маньяком ее очень пугала. Ладно, если бы они просто насиловали, а то ведь еще и убивают.

Старушка заметила ее недовольство.

– А это мой постоялец, – пояснила она. – Зиновий, божий человек. И мухи не обидит.

Зиновий тут же подтвердил свою безобидность. Бесшумной тенью растворился в темноте.

– В доме у меня справно, тепло, – сказала старушка. – Во флигельке худо, зимой холодно. Но Зиновий крышу починил. Стены побелим, полы покрасим, к зиме печку починим – хорошо будет. А летом и без того хорошо. Ну а если не понравится, милости прошу в дом. И там комната найдется…

Дом большой, но несерьезный какой-то. Просевший фундамент, низкие окна, покосившиеся стены. Инга поняла, почему комната так дешево стоит. Если во флигеле хуже, чем в доме, то ясно, какая там комната. Но вопреки ожиданиям во флигельке им с Тонькой понравилось. Ну, пыльно, ну, лампочки еле светят, комнатки маленькие, стены сто лет небеленые, местами растрескавшиеся, пол шаткий и скрипучий, мебели почти никакой – железные кровати, тумбочки да стулья. Зато здесь сухо. Небольшой коридор-прихожая, и не одна, а целых две комнаты. И что главное, отдельный вход. Можно и мальчиков привести, если что. Не монахини же они с Тонькой, в конце концов. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы мальчики увезли их в свои роскошные апартаменты. Но где найти таких мальчиков? Впрочем, кто ищет, тот всегда найдет…