Женщину звали Дарьей Тимофеевной. Жила она недалеко от церкви, в частном доме с протекающей крышей. Довольно большой дом, целых три свободные комнаты. Но не хватало тут уюта. Может, потому что здесь поселилось одиночество.

Хозяйка угостила Зиновия чаем с баранками, добилась от него благоприятного прогноза на ближайшее будущее и оставила ночевать. Утром Зиновий собрался уходить, но она его не отпустила. Попросила крышу починить, обещала заплатить за работу.

Крышу он починил, ограду поправил, дров нарубил. Живых денег не увидел, зато Дарья Тимофеевна притащила откуда-то старые, но вполне сносные на вид джинсы, хорошего качества почти новую рубашку, туфли.

– От зятя моего осталось, – пояснила она.

Зиновий не стал спрашивать, жив зять или нет. И так было ясно, что вещи после покойника. Но ничего в том страшного нет. Если бы покойника в них хоронили, а так просто в гардеробе остались…

– Спасибо вам и вашей дочери, – поблагодарил он.

Вещи добротные и, что само главное, почти что точно по размеру.

– Дочка видеть тебя хочет, – сказала Дарья Тимофеевна.

– Знаю. Обещала на неделе быть.

– Точно, на неделе.

– А буду ли я здесь на этой неделе?

– Будешь. А куда тебе идти, мил человек? Оставайся. Живи. Кормить тебя буду. Вот уже одеваю. Тут соседка моя, Лидия Васильевна, просится. Может, посмотришь?

– Пусть приходит, – пожал плечами Зиновий.

Сначала пожаловала Лидия Васильевна, за ней появилась Светлана Афанасьевна, после – Татьяна Ильинична. Те потащили к Зиновию своих родственников и знакомых. А он все видел, все говорил. Ставил диагнозы. Но за лечение не брался. Это уже чистой воды шарлатанство.

Денег он не брал, но от продуктов не отказывался. В конце концов, должен же он был как-то кормиться. Не сидеть же на шее у бедной во всех отношениях женщины.

Валентина, дочь Дарьи Тимофеевны, появилась в конце недели. Немолодая, но еще сочная женщина. Сорок пять – баба ягодка опять. Пахло от нее болотными ягодами. А сама она напоминала застоявшееся болото. Взгляд, подернутый ряской. Но взгляд начал проясняться, когда она увидела Зиновия. Загорелись глазки, на щеках пробился румянец.

– А я думала, мама какого-то бомжа-уголовника подобрала. А ты ничего мужчина…

– А ты ничего женщина, – усмехнулся Зиновий.

Валентина не была худышкой, но и женщиной в теле ее не назовешь. Стройная, фигуристая и лицом хороша. Зиновий невольно подумал о том, что неплохо бы завести с ней шашни. Подумал и тут же постарался отогнать от себя эту мысль. И дело даже не в том, что он продолжал любить Наташу. Он интуитивно боялся женщин. Как будто на роду у него написано, что от женщин одни неприятности.

– Говорят, ты тут людей лечишь.

– За лечение не берусь, – покачал головой Зиновий. – А тебя и не надо лечить. Побольше светлых эмоций и поменьше курить, тогда и давление в норму придет.

– От мамы узнал, что я курю? – нахмурилась она.

– Какая же мать такое про дочку скажет. У тебя хорошая мама. Только суетится много.

– Как же в наше время без этого проживешь? Суеты много, и мужики мрут как мухи. Это я о чем? Я вина принесла. Выпьем?

– Почему бы и нет.

Дарья Тимофеевна накрыла стол. Вино, застольные разговоры. Зиновий смотрел на Валентину, она же смотрела на него. А как стемнело, Дарья Тимофеевна сказала, что ей нужно к соседке, и вышла из дома.

– Эх, мама! Ну зачем она так? – глядя ей вслед, вздохнула Валентина.

– Как? – спросил Зиновий.

– А так! Опасно мне с тобой вдвоем оставаться…

– Неужели я такой страшный? – он простодушно усмехнулся.

– Представь себе, да!

– Не надо меня бояться. Я тебя и пальцем не трону. А то, что я сидел в тюрьме…

– При чем здесь тюрьма? – оборвала его Валентина. – Я не о том. И ты знаешь, о чем я… Ты такой! Что за сила в тебе, мужик? Ты же исполин какой-то! А насчет пальца ты не прав. Надо меня трогать. Надо! Кажется, я сошла с ума!..

Свой собственный диагноз Валентина подтвердила в тот же момент. Лихорадочно обвила руками его шею и жадно припала ртом к его губам. Горячая женщина, страстная. А у Зиновия четыре года вообще не было никаких женщин… Но не откликнулся он на зов самой природы. Мягко, но уверенно высвободился из объятий. Валентина обиделась. Села на тахту, повернувшись к нему спиной.

– Зачем ты так? Я же со всей душой.

– Мужика у тебя давно не было, оттого и просит душа.

– Не было. И не нужно было. Я диспетчером в автоколонне работаю, вокруг море мужиков, а не нужен мне никто. А тебя увидела, затмение какое-то… Необычный ты мужик, сила в тебе…