Но ждал он перемен к лучшему. Где-то на этом свете случилось страшное несчастье, в котором заключалось его спасение. Он знал, что произошло. Поэтому ничуть не радовался. Уж лучше бы он умер, чем это…

Надзиратель тихо подошел к двери в камеру. Зиновий его не видел, но чувствовал. Четыре года он живет в смертном одиночестве, четыре года полного воздержания. За эти четыре года он вновь обрел утраченный было дар…

Надзиратель был не один. Он привел с собой какого-то очень важного человека. Зиновий не удивился, когда увидел перед собой полковника Лебяжного. А может, уже генерала? Зиновий внимательно посмотрел на него. Должен он был генералом стать, но что-то мешает. Что именно, Зиновий не знал…

– Вас можно поздравить? – спросил он.

– Меня? С чем? – удивился Лебяжный.

– Я думаю, что с повышением в должности. Большая у вас должность…

– Большая, – кивнул он. – Генеральская.

– А ходите в полковниках. Кто-то палки вам в колеса ставит. Кто-то из ваших помощников…

– Кто-то из них, – пристально поглядел на него Лебяжный. – Ты откуда знаешь?

– Да так, сон приснился…

– Про Наташу сон не снился?

– Снился, – обреченно кивнул Зиновий. – Нет Наташи. Не знаю, что с ней случилось. Но ее больше нет.

– Нет. Погибла. Передозировка. У одной крэк в камере был, а она украла. И все что было – в себя. Неясно, то ли нарочно, то ли не рассчитала…

Нарочно. Зиновий был уверен, что Наташа покончила жизнь самоубийством. Опостылела ей эта жизнь. Потому что не так жила, как надо.

– А в камеру как попала?

– По обвинению в убийстве. Сутенера своего убила. И товарку свою, которая под руку подвернулась. Три года в розыске числилась. Только недавно взяли. На вокзале, в компании бомжей. Вокзальная шлюха и законченная наркоманка.

– Зачем вы так? – Зиновий осуждающе посмотрел на полковника.

– А чтобы ты знал, что душа у нее пропащая. И стоило тебе вину на себя брать? Жизнь свою сгубил.

– У меня была жизнь, – покачал головой Зиновий.

Хоть и недолго длилась эта жизнь, всего-то таких-то три месяца. Но эту жизнь он прожил целиком и без остатка. И больше ничего ему не нужно. Умер он… И то, что впереди его ожидает свобода, ничего уже не значит. Ведь Наташу из могилы уже не поднять. А она точно умерла. Сам он мог ошибиться, а Лебяжный – нет. А то, что свобода впереди, так это тоже наверняка. Не зря же такой большой человек к нему пожаловал…

– Сколько тебе лет?

– Тридцать шесть.

– Мне сорок шесть. А кажется, что еще все впереди.

– Жена у вас хорошая, – улыбнулся Зиновий.

И любовница молодая и красивая – мысленно добавил он. Была у него любовница. Сорок шесть лет – это как раз возраст, когда бес в ребро. Бывают, конечно, исключения, но полковник Лебяжный не из них. Впрочем, Зиновий мог и ошибаться…

– Да, жена у меня такая, лучше не бывает, – подозрительно покосился на него полковник.

– Вы еще что-то хотели сказать.

– Хотел… Хотел сказать, что я успел жениться. А Шипилов не успел. Но твоей вины здесь нет. Как я и думал, его Черняк заказал. А Наташа привела приговор в исполнение. И Шипилова убила, а тебя под монастырь подвела. Давно бы тебя уже похоронили, если бы не Ухаров. Наташа во всем призналась. Во всех убийствах. Так что ты, Нетребин, ни в чем не виновен. И приговор твой пересмотрят в обязательном порядке…

– Как же ни в чем не виновен? А как же Сипягин?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Сипягин был киллером, и если ты его убил, то в порядке самозащиты. Но оправдываться тебе не надо. Слюсарева взяла и Сипягина на себя. Так что просто молчи…

На этом разговор закончился. Полковник великодушно похлопал Зиновия по плечу и с чувством исполненного долга вышел из камеры. Он не столько исполнил свой долг, сколько поставил точку в давнем деле. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как погиб Шипилов, и все это время он сомневался в том, что его убил Зиновий. Теперь он знал это наверняка…

Солнце слепило до рези в глазах. Оно действительно было ярким: лето, безоблачное небо. Но так сильно слепило оно только Зиновия. Четыре года в полутемной камере, четыре года в могиле. И то, что с ним сейчас происходило, он мог бы назвать жизнью после смерти. Такое ощущение, будто он оказался в раю…

Но не в рай он попал, а в мир, из которого его вычеркнули пятнадцать лет назад. В мир, где он чужой и никому не нужный человек. В мир, который мог бы стать для него адом. Но все же он был благодарен богу и судьбе за то, что суд вынес оправдательный приговор. Свобода. Законная свобода. Но почему в душе не хватает радости? Может быть, потому, что с ним рядом нет Наташи? Нет, и никогда не будет. Зачем тогда, спрашивается, жить? А надо жить. Надо. Потому что жизнь продолжается. Жизнь, которую дал и до сих пор не отнял сам бог…