Капитанъ Немо снялъ съ руки золотые часики браслетъ и, положивъ ихъ на большой столъ, сталъ разсматривать бумаги. Временами онъ поглядывалъ на часы. Когда было безъ четверти шесть, онъ надавилъ пуговку электрическаго звонка.

Лакей безшумно открылъ дверь и внесъ подносъ со стаканомъ чая и хлбомъ съ масломъ.

Капитанъ Немо пальцемъ показалъ куда поставить подносъ и, не отрываясь отъ бумагъ, сказалъ:

— Monsieur Richard, est venu…

— Oui monsieur.

— A господинъ Ранцевъ?

— Собираются узжать.

— Задержите господина Ранцева. Попросите ко мн господина Ришара.

— C'est entendu, monsieur.

Въ т пять минутъ, что прошли посл ухода лакея и пока снова не постучали въ двери Немо усплъ закончить свой несложный завтракъ.

— Мосье Ришаръ?… — спросилъ Немо на стукъ.

— Да.

— Пожалуйте ко мн.

Высокiй бритый французъ съ сухимъ безстрастнымъ лицомъ секретаря большого человка вошелъ въ кабинетъ. На немъ былъ темно синiй пиджакъ особаго покроя и сро-синяя рубашка съ голубымъ галстухомъ съ двумя серебрянными дорожками.

— Здравствуйте, мосье Ришаръ.

— Здравствуйте, господинъ инженеръ.

Дальше разговора не было. Немо быстро передавалъ бумаги и чертежи секретарю.

— Въ чертежную, генералу Чекомасову… На заводъ… Въ химическую лабораторiю, господину Вундерлиху… Господину Лагерхольму… Отъ капитана Ольсоне есть что нибудь?

— По нашему радiо сегодня ночью передалъ, что можно начинать погрузку. «Немезида» готова. Вс бумаги въ порядк. Пропускъ полученъ.

— Хорошо. Возьмите мой Рольсъ Ройсъ. Мн онъ до вечера не будетъ нуженъ. Създите въ упаковочную, подгоните отправку аэропланныхъ частей. Побывайте на таможн. Смажьте, если нужно.

Мосье Ришаръ сдлалъ недоумвающiй жестъ.

Немо рукою показалъ, что надо сунуть деньги.

— А, понимаю… Думаю, что не понадобится.

— Ваше дло… Надо начинать отправку. Сами видите — медлить больше нельзя. Европа загорается.

— Я это понимаю.

— Такъ дйствуйте… Попросите ко мн сейчасъ Ранцева въ нижнiй кабинетъ.

— Слушаю.

— До свиданiя, дорогой Ришаръ.

Въ нижнемъ кабинет, гд все было просто, по казенному убрано, гд вмсто дорогихъ ковровъ былъ паркетъ и стояли столы, стулья, да въ шкапахъ были книги и свертки картъ, капитана Немо дожидался мускулистый крпкiй человкъ, лтъ пятидесяти, бритый, съ коротко остриженными, густыми, сдыми волосами. И такъ же, какъ капитанъ Немо, какъ вс въ этомъ дом, онъ былъ въ просторномъ темно-синемъ костюм своеобразнаго полувоеннаго покроя.

Капитанъ Немо быстро подошелъ къ нему.

— Какъ я радъ, Петръ Сергевичъ, что усплъ захватить тебя прежде, чмъ ты ухалъ. Ты куда собирался?

— Какъ всегда. Въ Нордековскую роту. На занятiя.

— Это отъ тебя не уйдетъ. У меня же къ теб большое и важное дло. Я ночь не спалъ, думая объ немъ. Ты доволенъ людьми?

— И да, и нтъ. Все таки сильна вь нихъ бженская психологiя. Ихъ многое смущаетъ. Очень напуганные въ прошломъ — они и теперь боятся не туда попасть… Наткнуться на авантюру или, что хуже на провокацiю.

Очень хорошъ у насъ Факсъ. Вотъ преданнйшiй теб человкъ.

— Что же ихъ смущаетъ?

— Мелочи… Намъ съ тобою он незамтны… Имъ, видимо, тягостны.

— Напримръ?

— Почему требуется отказъ отъ спиртныхъ напитковъ и куренiя?… Что это за общество трезвости, молъ, такое… Мы не дти…

— Вотъ какъ!.. Если во имя Россiи не могутъ отказаться отъ соски во рту… Ну и Богъ съ ними!

— Ричардъ Васильевичъ… Ты не справедливъ къ нимъ… О Россiи то нтъ никакой рчи. Они нанимаются въ какое то таинственное кинематографическое общество… и только… Имъ непонятны эти требованiя.

— Но ты сказалъ имъ, что это испытанiе. Впереди имъ, предстоятъ тягости и лишенiя при съемк, не совсмъ обычной. Нужны твердые, волевые, крпкiе и сильные духомъ люди. А какая же это сила воли, если я не могу отказаться отъ куренiя?… Это, согласенъ, мелочь… Но ты строевой офицеръ долженъ меня понять… Когда часовому разршили стоять на посту, какъ ему угодно, курить и даже сидть… Что вышло?…

— He стало часового.

— Когда не стали слдить за соблюденiемъ формы въ одежд и въ форму допустили моду — армiя, другъ мой, стала разваливаться. Мелочи… Да, мелочи… Потому ихъ съ такою легкостью и отвергаютъ, но въ сумм своей он, эти мелочи, создаютъ нчто крупное… И не намъ это передлывать… Вотъ, можетъ быть, имъ еще не нравится, что я ихъ одваю одинаково, какъ бы въ форму?…

— Нтъ, это нравится, — быстро сказалъ Ранцевъ. — Они понимаютъ, что общество хочетъ, чтобы они и вншне были солидарны, составляли одно цлое… Имъ это опредленно нравится. Но смущаетъ твоя анонимность, твоя невидимость, псевдонимность… Капитанъ Немо… Жюль Вернъ какой то!.. Въ этомъ видятъ несерьезность предпрiятiя… А нкоторые боятся попасть въ просакъ… Вдь не забудь про большевицкiй «трестъ»… Очень вс напуганы… Кром того и шопоты завистниковъ и обойденныхъ сильно влiяютъ, ну и создается атмосфера, которую какъ то надо разрдить…