Ранцевъ, молча, наклонилъ сдую голову.

— Честность, неподкупность, скромность и цломудрiе. Когда ты получишь власть и власть огромную, а съ нею и средства, когда однимъ росчеркомъ пера ты будешь сыпать миллiонами — какъ легко искуситься. Какiе соблазны обступятъ тебя… Банкеты въ твою честь со льстивыми, неискренними рчами. Встрча толпою. Крики ура… На рукахъ тебя будутъ носить изъ автомобиля въ залъ и изъ зала въ автомобиль… Цвты… Подношенiя на память… Рукоплесканiя и восторги толпы на каждое твое умное и неумное слово… И женщины… Прекрасныя женщины съ блестящими восторгомъ, влюбленными глазами, готовыя отдаться теб только потому, что ты вождь, что ты можешь казнить и миловать. Сколько великихъ людей споткнулось на этомъ. Сколько размняло свою силу, свою власть на объятiя женщины. Забыло въ нихъ долгъ. Библейскiй разсказъ о Самсон никого не научилъ. А вотъ тебя я знаю. Изучилъ я тебя, и знаю: тебя ни женскими чарами, ни банкетами, ни лестью не купишь и долгу своему ты не измнишь. И потому я теб врю, какъ самому себ.

Ранцевъ хотлъ что то возразить, но Немо рукою коснулся его рукава и продолжалъ:

— Знаю твою скромность… Молчи… Нужна вождю и храбрость, и какая!.. По ныншнимъ то обстоятельствамъ совсмъ необыкновенная. Войти одному безъ всякой охраны въ бушующее солдатское море и движенiемъ руки и обаянiемъ своей храбрости остановить и прекратить начавшiйся бунтъ… Помнишь… Дтство… и эта наша псенка:

— Моею всегдашнею мечтою было и осталось — умереть по солдатски.

— Ну, вотъ видишь. Я въ теб не ошибся… Потомъ бодрость. Вотъ будемъ мы вс умирать отъ голода, зноя, изнеможенiя, усталости, а ты, вождь, съ шуткой на устахъ, точно тебя эти лишенiя и не коснулись. Двужильный… Помнишь: Сенъ Готардъ и Суворова.

— Конечно, помню.

— Какъ онъ: — «ройте мн могилу»… Чудо богатыри, непрiятель отъ васъ дрожитъ… Побдимъ и горы, и природу побдимъ… Всхъ побдимъ… Никакого унынiя, ибо вс на тебя будутъ равняться. Я видалъ тебя полъ года назадъ, когда ты пришелъ ко мн со своимъ горемъ. Я знаю, какую тяжелую драму ты пережилъ, чмъ пожертвовалъ, а бодрости не утратилъ… Въ тотъ вечеръ я оцнилъ тебя. Ты настоящiй офицеръ!… Офицеръ — съ большой буквы! И все въ теб офицерское. И потому ты достоинъ быть и вождемъ… Кого я другого такого найду, кому бы могъ врить, какъ самому себ?

— Но… Ричардъ Васильевичъ… Умъ, образованiе?… Какiя мои знанiя? Я же отлично понимаю, что та война, которую ты готовишь, не конныхъ атакъ потребуетъ, но какихъ то сверхчеловческихъ знанiй… У меня же никакихъ… «Видъ веселый, но безъ улыбки»… Рубить, колоть, скакать — вотъ и вс мои знанiя.

— Въ твоихъ словахъ и отвтъ, годенъ ли ты? Ты сказалъ: — моя война потребуетъ сверхчеловческихъ знанiй. А если они сверхчеловческiя, то и недоступны человку, по крайней мр, одному человку. И не думай объ этомъ. Эти знанiя — дло спецiалистовъ, ученыхъ. Твое дло сказать, чего надо достигнуть, а какъ это сдлать — это уже ихъ дло обсудить и придумать. Ты же выслушаешь ихъ докладъ и скажешь, годится, или нтъ. Кром того, ты замститель, а не вождь. Ты приходишь на готовое, на то, что мною сдлано и теб надо только ознакомиться со всмъ моимъ боевымъ аппаратомъ… А главное — въ теб есть, — ты не согнешься и тебя не сломятъ ни люди, ни обстоятельства.

Капитанъ Немо подошелъ къ одному изъ шкаповъ к досталъ изъ него такой же точно галстухъ, какой былъ и на немъ голубосинiй съ серебрянымъ тонкимъ зигзагомъ.

— Наднь на себя и носи, — сказалъ Немо, подавая галстухъ вставшему передъ нимъ Ранцеву. — У насъ нтъ чиновъ, и табели о рангахъ я еще не составилъ. Но… люди привыкли къ этому и ихъ это тшитъ… Генералу Чекомасову не хочется стать только поручикомъ, да и полковнику Нордекову будетъ обидно, если я скажу ему, что онъ, какъ командиръ роты, только капитанъ. О чинахъ я молчу. Называй кого хочешь и кому это присвоено хоть «ваше превосходительство» мн все равно… Только — кинематографъ. Но надо все таки, чтобы люди то помнили, кто у нихъ надъ кмъ старшiй. Вотъ я и придумалъ эти галстухи съ полосками. Увидятъ на теб такой — генеральскiй — какъ и у меня, и будутъ знать, что ты то же, что и я… въ род какъ бы — генералъ… Людскiя слабости, но ихъ не всегда можно обойти.

Странное волненiе охватило Ранцева, когда онъ принималъ отъ Немо синюю шелковую ширинку. Точно и правда въ генералы его жаловалъ старый его другъ.

«Да что то длается и въ этомъ дл мн уготована большая и, вроятно, опасная роль. Что же, съ Божьею помощью совершу все то, что мн будетъ поручено».

— Идемъ со мною, я теб сейчасъ докончу общiй планъ. А потомъ можешь хать въ свою роту…

Они прошли въ тотъ маленькiй кабинетъ, что былъ рядомъ со спальной капитана Немо.

Капитанъ Немо открылъ дверь, подвелъ Ранцева къ стн и сказалъ:

— Смотри!

Точно живое прекрасное виднiе явилось Ранцеву въ громадной бло-зеленой съ голубыми краями карт Россiйской Имперiи… Черныя рки прихотливыми зигзагами пробгали по ней на сверъ и на югъ. Рыжiе горные хребты крестообразно перескали ее. По мелкой розсыпи городовъ и мстечекъ везд были наклеены красные, блые, зеленые, малиновые и голубые кружки, лунки и черточки.

— Война требуетъ территорiи, — сказалъ Немо. — Вотъ она — Россiя. Она вся покрыта коммунистическими ячейками. Везд есть врныя 3-му интернацiоналу части внутренней охраны, чекисты, комсомолъ, отсюда по всей земл Русской идутъ доносы, слжка, аресты, пытки и разстрлы. Чтобы уничтожить и парализовать эту хитро сплетенную, дiавольски разумно задуманную систему, чтобы заставить мобилизовать и другую часть населенiя и вооружить ее, безоружную — надо начать настоящую войну. Какую же для этого надо имть армiю?… Многомиллiонную… Гд ее взять?… Гд взять т безконечныя средства, чтобы повести такую войну?… Надо опять мобилизовать для войны едва не всю европейскую промышленность… А гд же будетъ база для такой войны? Гд, откуда, изъ кого наберемъ солдатъ для такой войны?… Кто же, какое государство на это ршится?…

Капитанъ Немо сталъ крутить рукоятку подл карты и смоталъ ее наверхъ. Подъ картой Россiи оказалась такая же подробная карта Европы. Она точно такъ же была покрыта условными значками.

— Вся Европа, какъ сифилисною сыпью покрыта коммунистическими ячейками и союзами. Эти красные кружки — смотри, какъ густы они въ Польш, Германiи, Испанiи, какъ облпили края Англiи, какъ везд и Есюду насли по фабричнымъ и портовымъ городамъ, везд, гд стоятъ большiе гарнизоны — это коммунистическiя ячейки, руководимыя изъ Москвы. Эти блые треугольники — это союзы пацифистовъ и антимилитаристовъ и тамъ разложенныя ими войсковыя части. Какъ же можетъ воевать Европа при такихъ условiяхъ? Ея армiи одна видимость. Большевики уже побдили, даже и не начиная войны. Значитъ, для борьбы съ большевиками нужны какiе то новые, совсмъ особые прiемы борьбы и база, которую никто и никогда не могъ бы отыскать. За эти пять лтъ, что я работаю въ этомъ направленiи я собралъ силы и матерiалы для такой борьбы… Я устроилъ и базу. Людской матерiалъ, я съ нимъ тебя начну теперь знакомить, можно распредлить на три категорiи. Первая категорiя — помнишь я теб какъ то разсказывалъ, какъ я былъ въ Берлин въ театр «Варьете» и тамъ наблюдалъ людскихъ феноменовъ. Такъ вотъ первая категорiя и составлена по принципу такой сверхъ человчности людей. Это генiи, изобртатели. Это сверхъ люди. Одаренные отъ Бога. Имъ извстенъ весь мой планъ. Они знаютъ, для чего они работаютъ и они сочувствуютъ моей работ. Въ нихъ я увренъ. Да ихъ всего нсколько человкъ, изъ которыхъ Русскiй только одинъ… Вторая категорiя — люди, являющiеся помощниками этихъ феноменовъ первой категорiи. Они разсяны по всему свту и хотя, оффицiально, они работаютъ для фильмоваго общества «Атлантида», возглавляемаго капитаномъ Немо, я думаю, что они догадываются для чего они работаютъ… Наконецъ, третья категорiя — это твоя рота. Эти до поры до времени не должны ничего знать объ истинной сущности «Атлантиды». Длаю такъ потому, что тутъ приходится имть дло уже съ нсколькими сотнями людей, а набрать по ныншнимъ временамъ нсколько сотъ человкъ, да еще въ Париж, которые не проболтались бы, или даже и не предали я не считаю возможнымъ.