Эдиь была въ богатомъ и пышномъ наряд, потому что она и м-ръ Домби были въ тотъ вечеръ приглашены на какое-то большое собраніе и обдали очень поздно. Уже вс сидли за столомгь, когда она появилась въ залу. М-ръ Каркеръ всталъ и поспшилъ подать ей руку, чтобы довести ее до мста. Прекрасная и блистательная, какъ всегда, она, однако, не могла скрыть на своемъ лиц чего-то врод безнадежной тоски и вмст упорной ршимости, удалявшей ее оть Флоренсы и отъ всего міра

Однако, Флоренса замтила на мгновеніе лучъ нжности въ ея глазахъ, когда они обратились къ ней, какъ будто отыскивая на миломъ лиц успокоенія посл непріятныхъ впечатлній, произведенныхъ ненавистными предметами.

Почти никакого разговора за столомъ. Флоренс послышалось, будто бы отецъ заговорилъ съ Каркеромъ о коммерческихъ длахъ, и будто Каркеръ что-то отвчалъ вкрадчивымъ голосомъ, но она не обращала вниманія на ихъ слова и только желала, чтобы обдъ кончился поскоре. Когда на столъ поставили дессертъ, и слуги удалились изъ столовой, м-ръ Домби крякнулъ два, три раза такимъ способомъ, который не предвщалъ ничего добраго, и повелъ слдующій разговоръ:

— Вы, полагаю, знаете, м-съ Домби, что къ завтрашнему обду приглашены гости, и ключниц отданы приказанія, соотвтствующія случаю.

— Я не обдаю дома, — отвчала Эдиь.

— Гостей не много, — продолжалъ м-ръ Домби, притворяясь не слыхавшимъ отвта, — особъ двнадцать или четырнадцать. Моя сестра, майоръ Багстокъ и еще кое-кто. Вы знаете всхъ.

— Я не обдаю дома, — повторила Эдиь.

— Какъ бы ни были, м-съ Домби, сомнительны причины, заставляющія меня праздновать этотъ день, посвященный извстному воспоминанію, — величественно продолжалъ м-ръ Домби, какъ будто ему ничего не было сказано, — однако, здсь, какъ и во всемъ, есть приличія, которыя должны быть строго соблюдаемы передъ свтомъ. Если вы, м-съ Домби, не имете никакого уваженія къ себ самой…

— Не имю никакого, м-ръ Домби.

— Сударыня, — вскричалъ м-ръ Домби, ударивъ рукою по столу, — угодно ли вамъ меня слушать? Я говорю: если вы не имете никакого уваженія кь себ самой…

— A я отвчаю: никакого, м-ръ Домби!

Онъ взглянулъ на нее, но лицо, къ нему обращенное, не измнилось бы отъ рокового глаза самой смерти.

— Каркеръ, — сказалъ м-ръ Домби, обращаясь къ этому джентльмену, — такъ какъ въ предшествовавшихъ случаяхъ вы служили для меня средствомъ сообщенія съ м-съ Домби, и такъ какъ я привыкъ соблюдать приличія въ отношеніи, по крайней мр, къ моему собственному лицу, то, по всмъ этимъ причинамъ, Каркеръ, я намренъ и теперь просить васъ объ одолженіи довести до свднія м-съ Домби, что если она не иметъ никакого уваженія къ себ самой, то я имю нкоторое уваженіе къ себ самому и, слдовательно, требую, чтобы распоряженія, сдланныя на завтрашній день, состоялись во всей сил.

— Скажите, сэръ, вашему верховному владык, что я намрена объясниться съ нимъ посл и безъ свидтелей.

— Каркеръ можетъ избавить себя отъ сообщенія мн такихъ порученій, потому что ему извстны причины, препятствующія мн соглашаться на ваши условія.

Говоря это, м-ръ Домби замтилъ, что глаза его жены обращались на какой-то предметъ.

— Здсь ваша дочь, сэръ, — сказала Эдиь.

— Пусть она остается здсь, — отвчалъ м-ръ Домби.

— Моя дочь, сударыня… — продолжаль онъ.

Эдиь остановила его такимъ голосомъ, который хотя не повысился ни одной нотой, но былъ такъ ясенъ, выразителенъ и силенъ, что его не могли бы заглушить и громовые удары.

— Я хочу, говорю я, объясниться съ вами наедин. Обратите на это вниманіе, если вы не сошли съ ума.

— Я имю, сударыня, полную власть говорить съ вами, гд хочу и когда хочу. Мое настоящее намреніе — объясниться съ вами здсь и сію же минуту.

Она встала, какъ бы намреваясь выйти изъ залы, однако, сла опять и, взглянувъ на него съ наружнымъ спокойствіемъ, сказала тмъ же голосомъ:

— Говорите!

— Я долженъ сначала сказать вамъ, милостивая государыня, что ваши манеры принимаютъ какой-то угрожающій видъ. Это вамъ вовсе не пристало.

Она захохотала, и съ этимъ хохотомъ затряслись и задрожали брилліанты въ ея волосахъ. Драгоцнные камни въ извстныхъ сказкахъ становятся блдными, какъ скоро ихъ хозяинъ подвергается опасности. Будь это сказочные брилліанты, лучи свта сбжали бы съ нихь въ эту минуту, и они потемнли бы, какъ свинецъ.

Каркеръ слушалъ съ глазами, опущенными въ землю.

— Что касается моей дочери, сударыня, — сказалъ м-ръ Домби, продолжая нить разговора, — ея обязанности въ отношеніи ко мн такого рода, что ей необходимо заране знать, какихъ поступковъ должно остерегаться. Въ этомъ отношеніи вы теперь для нея назидательный примръ, и я хочу, чтобы она имъ воспользовалась.

— Говорите. Я не останавливаю васъ, — отвчала Эдиь, какъ будто приросшая кь мсту, такъ что самый голосъ и глазаея остались неподвижны. — Я не тронусь съ мста и не произнесу ни слова, если бы даже эта комната загорлась.