Тайкурдан всегда был трудным соседом для Закатного Края. Неизменным атрибутом этого соседства были мелкие стычки и набеги, продолжавшиеся вплоть до восшествия короля Вийона. Дед Руальда сумел внушить тайкурским варварам, что правильные торговые отношения гораздо эффективней вражды. Но нельзя сказать, что после этого неприятностей для Закатного Края стало значительно меньше. Тайкуры на все смотрели иначе, как-то вывернуто. Жителям королевства их способ мышления зачастую казался совершенно диким. Взять, к примеру, хоть тайкурские законы, позволяющие приносить в жертву младенцев, но запрещающие насиловать женщин - даже нищих бродяжек!
– под страхом жесточайшей казни. Или это безумное правило - на четыре года отдавать детей князя - таргала, как они говорили - в жизнь к простолюдинам! А еще тайкурские воины презирали тяжелые латы, предпочитая свободу движений, поэтому мало кто мог состязаться с ними в ловкости. Они почти не знали спокойной жизни, ибо постоянно враждовали с остальными своими соседями - многочисленными дикими народами, очень похожими на самих тайкуров. Жители Закатного Края язвили меж собой: 'Было бы из-за чего!'. Земли тайкурского княжества и их соседей - лишь горы да степи, засеянные камнями. И люди в этих землях рождались под стать - сильные, безжалостные, не знающие страха. И по-своему красивые... Уж сколько легенд было сложено о тайкурских девах, похищавших сердца рыцарей... Кто же думал, что однажды сказка станет страшной действительностью?

3

Процессия была впечатляющей. Шеренгам конных воинов, казалось, не будет конца. Жители Золотой смотрели на них мрачно, предвидя все те неприятности, какие обычно приходят в город вместе с войсками - грабежи, насилие, пьяные драки... Но вместе с тем во взглядах горожан невольно сквозило и восхищение: тайкурские воины двигались так слаженно и красиво, что вместе походили на единое живое существо.

Принцесса ехала во главе процессии. К величайшему огорчению зрителей составить своего мнения о внешности 'дикарки' им так и не удалось - лицо девушки было скрыто плотной вуалью, а волосы - большой островерхой шапкой на меху: поди догадайся, какие они на самом деле. Фигуру принцессы таил длинный тяжелый плащ, также подбитый мехом.

Процессия не спеша двигалась к Солнечному Чертогу, и на этот раз не было ни цветов, ни восторженных криков. Впрочем, тайкуров холодный прием, похоже, ничуть не волновал.

Шут всего этого не видел. За пару недель до прихода чужаков он с вечера почувствовал себя неважно, а к утру уже опять не мог поднять головы с подушки. Холод-таки добрался до него и превратил все последующие дни в утомительную борьбу с болезнью. Шут много спал, почти не ел и почти не думал - от мыслей у него начинались такие видения, что никакими словами не описать. На этот раз, однако, ему не дали вкусить одиночества: в первый же день одна из горничных обнаружила, что господин Патрик срочно нуждается в лекаре... Архан потчевал Шута своими порошками и настоями, от которых во рту подолгу сохранялась горечь. Иногда слуги обтирали его влажными тряпками, отгоняя жар и смывая едкий пот, а потом меняли насквозь мокрые простыни. Однажды откуда-то появилось богатое белое одеяло из мягких теплых шкур. От него исходило удивительное тепло и благодать. Трясущийся от озноба Шут укутывался в это тепло с головой и проваливался в неспокойные сны.

Когда он, наконец, снова почувствовал себя способным воспринимать окружающий мир, оказалось, что зима уже окутала Золотую долгожданным снегом. Пошатываясь от слабости, Шут вылез из постели и, завернувшись в белые шкуры, подошел к полузамерзшему окну. Улыбка невольно тронула его лицо - дворцовый сад преобразился: окутанный снегом, он стал похож на сказку. Белые хлопья медленно падали с неба, и Шут удовлетворенно подумал, что теперь вся городская грязь на какое-то время станет не так заметна. К сожалению, он знал - долго красота не продержится: помои, выливаемые горожанами на улицы, очень скоро превратят белые сугробы в бурые наледи, весьма способствующие ломанию ног. Одно хорошо - лед хоть не воняет так, как лужи.

Шут со вздохом отвернулся от окна, любоваться пейзажами он будет потом. Когда приведет себя в порядок. Когда узнает, что творится во дворце и в королевстве. Не исключено, что армия Белых Островов уже высадилась и начала наступление.

По-прежнему кутаясь в одеяло, он двинулся к шкафу - отыскать наряд потеплее. Но долго выбирать не пришлось: прямо на дверце висел новый костюм... Шуту хватило мгновения, чтобы понять, кем и для кого он был сшит. Зима наступила, Госпожа Иголка помнила их уговор... Уговор лучшей в королевстве портнихи и шута. Да, именно шута, а не того мрачного затворника, который вернулся из Улья. С рукавов угольно-черного наряда свободно ниспадали белые манжеты, украшенные бубенцами. Строгий высокий ворот с острыми отворотами, изящная вышивка серебром на груди, тонкий пояс с серебряной пряжкой - новый костюм шута не был смешным, он лишь давал понять, кем является его владелец. Не более. На ощупь ткань оказалась мягкой и ворсистой - шерсть великолепной выделки, теплая и плотная. Не забыла мадам Сирень и про новую рубашку - снежно-белая, она лишь подчеркивала непроницаемую черноту дублета.

Одеваясь, Шут подумал, что надо все-таки спросить портниху, как ей удается так чутко угадывать желания заказчика. Которые он, возможно, и сам вполне не осознает.

Он подумал также, что нужно поскорей пойти в главную дворцовую баню и смыть с себя этот противный липкий запах болезни, пропитавший кожу. Посидеть в парной комнате, потом залезть в горячую купальню... И еще остричь свалявшиеся колтуны с волос. И побриться. Обычно Шут натирал лицо едким соком травы кру, который останавливал рост щетины, но для начала нужно свести ту, которая уже успела покрыть его подбородок и щеки.

Поразмыслив, Шут решил, что информация важнее бритья и бани. За свежими слухами он, как обычно, решил сходить на кухню. Заодно и поесть нормально, ведь во время болезни ничего плотнее бульонов не попадало в его нутро. Да и те лекарь вливал почти насильно.

Кухарки встретили Шута с теплотой, здесь его любили за простой нрав и отсутствие чванливости, свойственной придворным. Дородная матушка Тарна сразу отложила в сторону мялку для теста и придирчиво поглядела на гостя. По полному сочувствия взгляду Шут понял, что выглядит как тень прежнего господина Патрика.

– Ох, парень, и скверный же у тебя вид, - промолвила главная помощница матушки Тарны, такая же пышнотелая, но низенькая и суетливая тетушка Ларета. Она сокрушенно покачала головой и прогнала с лавки одну из младших дочек, чтобы Шуту было куда присесть. Он частенько обедал на кухне или рядом в людской, где слуги собирались, чтобы передохнуть и пропустить кружку-другую горячего чая.

Рыжая Перепелка тут же вручила ему полную миску каши, а сама матушка Тарна отрезала от свиной туши, крутящейся над очагом, солидный ломоть и подала на столь же большом куске каравая. Шут с радостью вцепился в сочное, истекающее жиром мясо и пока не проглотил все, даже не вспомнил о первоначальной цели своего визита. Только слизав с пальцев последние капли жаркого и запив съеденное приличным количеством молодого вина, он спросил у матушки Тарны, как нынче обстоят дела.