Лекарь покачал головой:

– Я бы на вашем месте не спешил.

– То есть?
– Шут не понял.

– Как вы могли заметить, король не вполне... ммм...

– Не вполне вменяем, - грустно усмехнувшись, подсказал Шут.

– Да, - вздохнул Архан, - именно так. И, полагаю, от вас не укрылся тот факт, что его сознание как будто раздваивается...
– Шут кивнул. Именно об этом он думал, когда уходил из тронного зала.
– Его Величество принимает решения, а потом отменяет их. Передумывает.

– Вот-вот! Потому-то мне лучше здесь не задерживаться. А то, как знать, может он таки решит засадить меня под замок, - Шут передернулся, вспомнив гнилое подземелье, где провел минувшую ночь.
– Нет, я ушел бы хоть сейчас... Но очень уж спать хочется, - он солгал: на самом деле просто не представлял, куда ему идти и как жить дальше.

– Тогда спите, - Архан улыбнулся, - я пошлю вам куничьего отвара, он прогонит кошмары и поможет погрузиться в глубокий сон до самого утра. Однако, перед этим я советую вам хоть немного поесть.

Судя по всему, лекарь не стал полагаться на ответственность Шута, потому что вскоре слуги принесли в комнату не только целебный отвар, но и горячий ужин, который пришелся как нельзя кстати.

Часть вторая

Колдунья

1

Архан оказался прав, Шут остался во дворце. По велению самого короля... Однако никто из обитателей Солнечного Чертога не узнавал его теперь. Вечный шутник и балагур, дерзец и дамский угодник, господин Патрик изменился так, что придворные меж собой дружно укрепились во мнении, будто и на него перекинулось странное проклятие, поразившее короля. Шут сторонился больших компаний, редко показывался в обществе и большую часть времени проводил наедине с самим собой.

Его пестрая шапка и смешные рукава с бубенцами остались в мешке у Хирги, но Шут не попросил мадам Сирень сделать для него новые. Более того, он все чаще надевал обычную суконную куртку лишь немногим нарядней тех, что носят простые горожане. После побега Шут потерял всякий интерес к своему внешнему виду. Иногда целыми днями ходил нечесаным, а про ванну вспоминал, когда под рубашкой начинало зудеть от блох. Слуги, которые теперь были вынуждены гораздо чаще менять его грязные простыни, сетовали, что господин Патрик стал совсем как остальные придворные мужики. Им также частенько приходилось выносить тот мусор, который Шут неизменно создавал вокруг себя: все эти бутылки, грязную посуду, разбросанные повсюду свечные огарки и еще огромное количество сухих листьев, залетающих в открытое окно комнаты. Осень окончательно вступила в свои права. С каждым днем становилось все холоднее, и в конце концов Шуту приходилось закрывать створки, а взамен разжигать камин, ища тепла, которое, увы, не могло согреть его душу.

Неоднократно он пытался встретиться со старым лекарем, но странно-закономерные случайности всякий раз препятствовали этому, так что очень скоро Шут смирился и решил не перечить судьбе. Им владело глубокое безразличие. Все чаще он затворялся в библиотеке, но ни одна страница в книге так и не была перевернута. Шут просто хотел укрыться там, где никто не нарушит его уединения. Собственная спальня более, чем обычно, казалась ему чужой и неуютной, а в потайную комнату Шут зашел всего лишь раз. Там было по-прежнему хорошо, но теперь вся эта тихая идиллия казалась фальшивой и непозволительной, как роскошный ужин для нищего бродяги. Он забросил ключ от этой комнаты далеко под кровать, куда не доставала ни одна швабра, а вместе с тем закрыл и дверь к своему сердцу.

Близилась зима, и ожидание войны тягостно нависло над городом. Воду в шапке не удержишь - новость о бегстве королевы в первые же дни разлетелась по королевству быстрее дождевых туч. Уже каждой торговке было известно, что Белые Острова снаряжают свой флот и ждут только конца штормового сезона. Люди выглядели напуганными, но их больше страшил не столько сам факт надвигающейся угрозы, сколько внешнее бездействие короля. Регулярная армия была невелика, а поголовное рекрутирование, характерное предвоенному времени, все не начиналось. Глупые женщины этому лишь радовались и твердили, что, значит, никакой войны и не будет. Дескать, домыслы это все и слухи. Но мужчины острили свое оружие, а кто не имел такового, спешили обзавестись сталью понадежней. В моду вошли темные цвета и скупые украшения. В трактирах по вечерам обсуждали не объемы урожая, а виды клинков, прочность оконных решеток и очередную странность в поведении короля. Стремительно росли цены на железо и зерно.

А еще все ждали е е.

Принцессу тайкуров.

Шут тоже ждал. Ему было очень интересно взглянуть на ту, ради которой повелитель Закатного Края простился со своим разумом. В грядущей встрече с принцессой Шут видел единственную возможность найти ключ к исцелению короля. Он все еще надеялся, что прежнего Руальда можно вернуть.

Прибытие тайкурской невесты было запланировано на конец осени, и, похоже, грядущая война ничуть не пугала эту дикую степнячку. Более того, Шут знал, что именно она приведет с собой армию, достаточную для противостояния Белым Островам. Свадебный подарок...

Люди в Золотой о чем только ни шептались, хотя торжественные грамоты, развешенные по всему городу гласили, что истинные причины этого союза - наследник и укрепление отношений с сильным соседом.

Эх, Руальд, Руальд... что же она сделала с тобой? Чем околдовала?

Шут часто думал о короле. И, что уж скрывать, скучал... Руальд почти пять лет оставался его единственным близким другом, пусть дружба эта и не была равной... В их паре король всегда был старшим, сильнейшим: он принимал решения и делал выбор за них обоих, ему принадлежало право казнить и миловать... В том числе и самого Шута.