И тут же вижу его, сверкающие ослепительно-белым шипы рассекают воздух в каких-то сантиметрах от нашей стены огня, и защитный круг сужается - медленно, но неотвратимо. Снова возникает то, бесформенное - шкура, вся из чешуи, от плит со стол до спичечного коробка.

Крыло снова атакует, сворачивает в полуметре от нашей защиты, успеваю только заметить мелькнувший в воздухе темный предмет, инстинктивно вскидываю руку с наручнем, что-то чиркает по железу, потом - удар в голову, боли не чувствую, успеваю сообразить только, что шлема на мне нет - и в этот момент словно раздваиваюсь: теперь я одновременно вижу всю сцену сверху, с высоты в добрых двадцать метров - и ощущаю кожей жар от сузившегося защитного круга. Крыло выходит на следующую атаку - и вспыхивает в воздухе, медленно, вращаясь, опускается на землю. Мое тело превращается в проводник энергии, я управляю им, как игрок на компьютере… нет, в десять раз быстрей, мысли и чародейские рефлексы проворней мускулов! По полю рассеяно уже не меньше десятка чадных костров, каждый - одно попадание…. Серебром влево, по пучащейся шкуре… Не прошибает… Дикс сверху очень хорошо виден, раздает короткие скупые удары Силой.

И в этот момент земля под ногами вспучивается - и внутри нашей защиты выбрасывается вверх что-то вроде червя - толстого, извивающегося. Мягкого. Я внизу, задохнувшись от вони, рефлекторно наношу удар мечом, пропустив Силу по клинку; эффект - взрыв без огня, разносящий на рыжие клочья огненное кольцо, нашу последнюю защиту. Раздвоение вдруг кончается, успеваю только нырком увести себя нижнего от Адского Хлыста - и я снова один, маленький человечек посреди громадной степи; но я знаю - какая-то часть меня знает - что есть еще время, что пока не поздно, надо отсечь Охотников от питающей их Силы. От Запределья. Пропускаю через себя Силовой поток, оформляю в знак Ветра; обычно очень сложный, он выходит у меня, как нечто само собой разумеющееся. Задержав его на долю секунды, выстраиваю по наитию перед внутренним взором косую восьмиконечную звезду - и отпускаю знак, раскручивая его, словно гигантский бич, стараясь не задеть Дикса. Знак сплетается на миг с Адским Хлыстом - и проходит через него, разрезая пополам

И тут приходит несколько запоздалая отдача, приходит как раз в тот момент, когда спадает идущее через меня напряжение. И она не такая, как бывает обычно - я чувствую, что лечу - без всяких метафор. Полет кажется нестерпимо долгим, потом мягко обрушиваюсь на что-то вздымающееся волнами, сердце проваливается куда-то в желудок. Это шкура, ее корчит и дергает, но уже известно, что это агония. Плащ защемляет между плитами чешуи, обрываю застежку у ворота, кубарем скатываюсь на землю, стараюсь отползти подальше со всей возможной скоростью… И как раз успеваю: шкура как-то вся вдруг вспыхивает дымным, темно-багровым пламенем, закручивается, как береста в огне…

Дикс-то где? Хоть бы не потерялся! Дико оглядываюсь - и вижу его, он стоит на четвереньках, почти уткнувшись головой в землю. И больше ничего шевелящегося не наблюдается. Опять наши победили… И даже сил порадоваться тому, что жив, не хватает. Хватает их только на то, чтоб отползти от слишком жаркого пламени. Вокруг множество костров, больших и малых. Пожар случиться может… Это я отмечаю как-то лениво, и так же лениво возражаю себе, что нет, не может, роса выпала. И небо на востоке слегка посветлело. Сколько ж это шоу длилось?..

– Меченосец?- в голосе Дикса тревога.- Эй, ты живой?

– Мертвые не потеют,- невпопад бормочу я. Дикс, похоже, разобрал только то, что я способен ответить, а значит жив, он шатаясь подходит ко мне, плюхается на землю, протягивает сигарету:

– Держи.

– Ага… Еще бы огоньку. А то я иссяк полностью.

– Сходи, прикури,- он усмехается, указывая на все еще горящую шкуру, потом начинает возиться с огнивом.

Вот это я понимаю - лежать, не двигаясь, всем телом впитывать прохладу от мокрой травы и смотреть вверх на качающееся небо… Так, небо у меня уже закачалось. Нормально…

– Слушай,- Дикс, счастливчик, еще может шевелиться,- а как ты со знаком Ветра управился?

– А очень просто,- сквозь зевок пробормотал я.- Берешь и делаешь так…- позже Дикс уверял, что после этих слов я тут же захрапел.

Нет, как хотите, но так трясти невыспавшегося человека - просто хамство! Я пробормотал что-то нечленораздельно-ругательное и сел, не открывая глаз. После вчерашней драки чувствую себя хуже, чем с похмелья… Башка гудит, все тело ломит, хоть сейчас вешайся. Будит меня Дикс, это я уж точно знаю. Утро, стало быть, пропади оно пропадом.

С трудом удержавшись от стона, разлепляю веки. Дикс стоит надо мной в позе судьи на ринге, отсчитывающего секунды. Ну и рожа у него! Всклокочен, с фингалом под глазом, покрыт неравномерным слоем копоти, на котором струйки пота оставили светлые дорожки. Я долго и тупо смотрел на него, потом осведомился:

– Это где ты так перемазался?

Вместо ответа он заржал, как чокнутый. М-да, похоже, у меня видок не лучше. Я поднял руку и ощупал голову. На лбу - здоровенная ссадина, уже подсохшая. Это когда в меня что-то непонятное прилетело - хорошо хоть, в шлеме был… И волосы опалены основательно. Ну ладно, зато живой. А вокруг - беспредел полный: степь на полсотни метров по окружности вытоптана, как слоновье пастбище, чернеют выжженные проплешины… Самая здоровая там, где была шкура. А вот и старый знакомец, Адский Хлыст - почерневший, обуглившийся, согнутый в немыслимую дугу. но смотрится грозно даже теперь.

Дикс наконец отсмеялся и уселся на траву. Я нашарил в кармане сигареты - сплющенные, гнутые, но все же лучше, чем ничего. Дикс тоже закурил, он молчал и искоса поглядывал на меня. Я вопросительно мотнул головой, и он решился:

– Слушай, а как эти курительные палочки делают? Рабы, что ли? Тут ведь дела масса: свернуть, набить…

Вот оно - веянье цивилизации…

– Машины есть специальные,- а ведь по роже видно, он какой-то другой вопрос задать хотел…- Ладно, спрашивай.

Он улыбнулся в ответ углом рта, некоторое время смотрел мне в глаза - внимательно и серьезно, потом негромко спросил: