В конторе горели лампы, прямо сияющие после тусклого дневного света. Маргарет сняла дубленку, горячий воздух энергично вырывался из обогревателя в форме гриба.

–  Указания?
– коротко спросила она.

–  Я еще не смотрел почту.

Она окинула меня быстрым, оценивающим взглядом:

–  Неприятности?

Я рассказал ей о Мунроке и Лаки Линдсее. Она внимательно выслушала, не выказывая эмоций, и спросила, как я поранился.

–  Задел дверной косяк.

На ее лице было ясно написано: «Рассказывайте сказки», но она не возразила.

В ней тоже не чувствовалось женственности, как и в Этти, хотя она носила юбку, делала прическу и умело пользовалась косметикой. Ей было под сорок, три года назад она овдовела и теперь одна воспитывала двоих детей, мальчика и девочку, проявляя чудеса организованности. К тому же она обладала ясным умом и держала мир на расстоянии вытянутой руки от своего сердца.

Маргарет была новенькой в Роули-Лодж, она заняла место белого, как седая мышь, старого Робинсона, который в свои семьдесят лет с крайней неохотой, скрипя и покряхтывая, удалился на покой. Старик Робинсон любил свою кошку и меня - когда я был еще мальчишкой; он мог часами, в рабочее время, повествовать о тех днях, когда Карл II лично участвовал в скачках и сделал Ньюмаркет второй столицей Англии, так что послам приходилось приезжать к нему на прием сюда; и как принц-консорт покинул навсегда город из-за расследования по поводу его жеребца Искейпа и отказался вернуться, хотя Жокейский клуб принес свои извинения и умолял его об этом; и как в 1905 году у короля Эдуарда VII возникли неприятности с полицией из-за превышения скорости на дороге в Лондон - до сорока миль в час на прямых участках.

Маргарет выполняла работу старого Робинсона более тщательно и в два раза быстрее, и за шесть дней знакомства я понял, почему отец считает ее незаменимой. Она не требовала человеческого подхода, а отцу в тягость самые простые человеческие отношения. Ничто не утомляет его быстрее, чем люди, постоянно требующие внимания к своим переживаниям и проблемам, его раздражают даже принятые в обществе разговоры о погоде. Маргарет, похоже, оказалась родственной душой, и они превосходно ладили.

В конторе я уселся во вращающееся отцовское кресло и сказал Маргарет, чтобы она просмотрела письма. Отец никогда и никому не позволял вскрывать свою почту и строго следил за этим. Маргарет просто сделала, как я просил, без комментариев, лишних слов и даже без удивления. Великолепно.

Зазвонил телефон. Маргарет взяла трубку:

–  Мистер Бредон? О да. Он будет рад, что вы позвонили. Передаю ему трубку.
– Она протянула мне через стол трубку и сказала: - Джон Бредон.

–  Спасибо.

Я взял трубку, не испытывая и признака того энтузиазма, который продемонстрировал бы еще накануне. Три дня я напряженно искал такого человека: мне нужно было, чтобы он освободился на время от других обязанностей и взял на себя заботы о Роули-Лодж, пока отцовская нога не придет в норму. Из всех кандидатур, предложенных друзьями, только Джон Бредон, пожилой, недавно ушедший на пенсию тренер, как будто обладал необходимым опытом и влиянием, но он сказал, что хочет это обдумать и тогда даст мне знать.

И вот он звонит, чтобы сказать, что рад будет приехать. Я поблагодарил и, чувствуя себя страшно неловко, извинился, что отказываюсь от его услуг:

–  Дело в том, что, как следует поразмыслив, я решил сам заняться этим…

Я медленно опустил трубку, вполне осознавая, в каком изумлении пребывает Маргарет. Но ничего не стал объяснять. А она не спросила. Просто после паузы продолжала вскрывать письма.

Телефон снова зазвонил. На этот раз она спросила голосом прилежной ученицы, стану ли я разговаривать с мистером Расселом Арлетти. Я молча протянул руку.

–  Нейл?
– рявкнула трубка.
– Где тебя черти носили? Я обещал Грею и Коксу, что ты еще вчера у них будешь. Они жалуются. Сколько тебе нужно, чтобы попасть туда?

Фирма «Грей и Кокс» в Хаддерсфилде с нетерпением ждала, что «Арлетти инкорпорейтед» выяснит, почему их некогда прибыльный бизнес оказался на грани краха. А главный выясняльщик «Арлетти» безнадежно застрял в конторе конюшни в Ньюмаркете, желая провалиться сквозь землю.

–  Вам придется сказать Грею и Коксу, что я не смогу приехать.

–  Ты… чего ты не сможешь?

–  Рассел… считайте, что я выбыл на время. Я должен остаться здесь.

–  Ради бога, почему?

–  Не могу подыскать себе замену.

–  Ты сказал, что это займет не больше недели.

–  Ну… сказал. Нет никого подходящего. Я не могу ехать и давать советы Грею и Коксу, когда в Роули-Лодж нет руководителя. Здесь крутится шесть миллионов. Хочешь - не хочешь, а я должен остаться.

–  Черт побери, Нейл…

–  Мне действительно жаль.

–  Грей и Кокс обозлятся.
– Арлетти и сам был в крайнем раздражении.

–  А почему бы вам к ним не съездить? Ничего сложного нет. Неправильное ценообразование. Занижение цены, не покрывающей себестоимости их продукта при планировании дальнейшего развития. Производство обходится дороже, и образуется денежный дефицит. На этом они теряют девяносто процентов своих финансов. Он вздохнул:

–  Я не обладаю таким талантом. У меня, обрати внимание, есть другие. Но такого нет.
– Он замолчал, задумавшись.
– Придется послать Джеймса, когда вернется из Шорхэма. У тебя ничего не изменится?