Одно дело понять его, и совсем другое - убедить в чем-то.

–  Не могу дождаться твоего возвращения, - сказал я, но и это не сработало. Похоже, кости срастались не так быстро, как он надеялся, и напоминание об отсрочке просто переключило его раздражение на другую область.

–  Несут всякую чушь, будто кости у стариков срастаются дольше, - сердито сказал он.
– Сколько времени прошло… и они все не знают, когда я смогу выбраться из этих проклятых блоков. Я говорил, пусть наложат гипс, чтобы я мог ходить… черт возьми, сколько людей ходят в гипсе… но мне твердят, что во многих случаях это невозможно и что я в их числе.

–  Тебе повезло, что вообще сохранили ногу, - напомнил я.
– Вначале врачи думали, что придется ее ампутировать.

–  Лучше бы так и сделали, - проворчал он.
– Тогда я уж вернулся бы в Роули-Лодж.

Я привез еще шампанского, но он отказался выпить. Побоялся, наверное, что это будет слишком похоже на празднование.

Джилли просто крепко обняла меня:

–  А что я говорила!

–  Да, ты так и говорила, - признал я, бесконечно довольный.
– И поскольку на твоей уверенности я выиграл две тысячи фунтов, веду тебя в «Императрицу».

Черная тряпица, однако, оказалась узкой.

–  Только посмотри, - заныла Джилли, пытаясь втянуть живот, - я надевала это платье всего десять дней назад, и оно было в самый раз. А сейчас… это невозможно.

–  Я не поклонник плоскогрудых дам с бедренными костями, выпирающими, как Монблан, - сказал я, чтобы успокоить ее.

–  Нет… но пышные формы имеют тенденцию увеличиваться

–  Тогда грейпфрут?

Она вздохнула, подумала, вышла из комнаты и вернулась в кремовой накидке, которая прикрывала все выпуклости.

–  Разве можно отмечать победу Пудинга грейпфрутом?
– засмеялась она.

Мы выпили за победу «Шато Фижак» шестьдесят четвертого года, а из уважения к швам черной тряпицы ели дыню и мясо, строго приказав себе не смотреть на пудинги.

За кофе Джилли сообщила, что, поскольку число сирот продолжает сокращаться, она более или менее предоставлена сама себе, и не мог бы я подумать еще раз и позволить ей приехать в Ньюмаркет.

–  Нет, - ответил я резче, чем хотел.

Она выглядела немного обиженной, это было совсем не похоже на нее, и я забеспокоился.

–  Ты помнишь те ссадины, что были на мне больше месяца назад?
– спросил я.

–  Да, помню.

–  Так вот… это было началом довольно неприятной дискуссии с человеком, неукоснительно выполняющим свои угрозы. До сих пор я противостоял ему кое в чем, и в настоящий момент сложилась своего рода патовая ситуация.
– Я помолчал.
– Я не хочу нарушать этот баланс. Не хочу давать ему никаких рычагов воздействия. У меня нет жены, нет детей и близких родственников, за исключением отца, но он под надежной охраной в больнице. Нет никого, кому может угрожать враг… ни одного человека, ради спасения которого я сделаю все, что он скажет. Но ты понимаешь… если ты приедешь в Ньюмаркет, такой человек появится.

Джилли долго смотрела на меня, переваривая полученную информацию, но обиду прогнала сразу. И наконец изрекла:

–  Архимед говорил, что если бы нашел точку опоры, то перевернул бы весь мир.

–  Ну и что?

–  Это он о рычаге, - сказала она улыбаясь.
– Ты необразованный гусак.

–  Не будем давать Архимеду точку опоры.

–  Не будем.
– Она вздохнула.
– Не бери в головенку еще и это. Я не стану наносить тебе визитов, пока сам не пригласишь.

Дома, лежа рядом в постели, мы в дружеском согласии просматривали воскресные газеты. Она нарушила молчание, спросив:

–  Ты представляешь, что последует, если он не найдет рычага?

–  Что?

–  Еще больше ссадин.

–  Только если я сам до этого доведу.

Она повернула голову на подушке и посмотрела на меня:

–  Ты же чертовски хорошо знаешь, что я права. Не так уж ты глуп.

–  До этого не дойдет.

Она вернулась к «Санди таймс».

–  Здесь объявление о путешествии на грузовом судне в Австралию… Не будешь ли ты чувствовать себя в большей безопасности, если я отправлюсь в путешествие на грузовом судне в Австралию? Может, ты хочешь, чтобы я уехала?

–  Да, хочу, - ответил я.
– И нет, не хочу.

–  Просто предложение.

–  Отклоняется.

Она улыбнулась:

–  Тогда не стоит класть это объявление на видное место.

–  Не стоит.

Она отложила газету.

–  Так насколько сильным рычагом воздействия ты считаешь меня?

Я бросил на пол «Обсервер».

–  Сейчас покажу, если хочешы

–  Пожалуйста, покажи, - сказала она и выключила свет.