Алессандро прибыл поздно, пешком и в волнении.

Я наблюдал за ним из окна. Он вошел в манеж и потоптался в нерешительности у четвертого блока, но любопытство пересилило осторожность, и он бочком, как краб, подобрался к двери денника Бакрема. Отпер верхнюю половину двери, заглянул внутрь, а потом запер снова. Не имея возможности читать мысли на расстоянии, я вышел из дома, чтобы быть у него на глазах, но притворился, что не замечаю его.

Он проворно удалился от четвертого блока и сделал вид, что ищет Этти в третьем. Надолго его не хватило, он повернулся и пошел мне навстречу.

–  Вы не знаете, где Карло?
– спросил он без предисловий.

–  А где, по-твоему, он может быть?
– спросил я.

–  В своей комнате… Я постучал к нему, чтобы ехать, но его там не было. Вы… вы его видели?

–  В четыре часа сегодня утром, - небрежно ответил я, - его сморил сон на заднем сиденье «мерседеса». Думаю, что он все еще там.

Алессандро резко дернулся, как будто его ударили.

–  Значит, он приходил, - сказал он, голос звучал безнадежно.

–  Приходил, - подтвердил я.

–  Но вы не… я хочу сказать… вы не убили его?

–  Я не твой отец, - ответил я строго.
– Карло получил инъекцию какого-то вещества, которое он припас для Бакрема.

Алессандро откинул голову, в глазах заполыхала ярость, на сей раз не целиком направленная на меня.

–  Я же велел ему не ходить, - сердито произнес он.
– Говорил же ему…

–  Потому что Бакрем может скоро принести тебе победу?

–  Да… нет… Вы сбиваете меня.

–  Но он пренебрег твоими распоряжениями, - предположил я, - и повиновался твоему отцу?

–  Я сказал ему, чтобы не ходил, - повторял Алессандро.

–  Не посмел ослушаться твоего отца, - сухо заметил я.

–  Никто не смеет ослушаться моего отца, - начал он автоматически и потом в замешательстве посмотрел на меня.
– Кроме вас, - закончил он.

–  Надо знать, как с ним обращаться, - объяснил я, - Умение состоит в том, чтобы не подчиняться ему в той сфере, где меры возмездия становятся раз от раза все менее выгодными, и расширять эту сферу при каждой возможности.

–  Не понимаю.

–  Растолкую по дороге в Донкастер, - сказал я.

–  Я не с вами поеду, - ответил он упрямо.
– Карло отвезет меня в моей собственной машине.

–  Он не в том состоянии. Если собираешься на скачки, то тебе придется или самому сесть за руль, или поехать со мной.

Алессандро стрельнул в меня злыми глазами, но не признался, что не умеет водить машину. И в то же время он не мог отказать себе в удовольствии посмотреть открытие сезона, а я на это и рассчитывал.

–  Отлично, я еду с вами.

Вернувшись с первой проездки, я предложил Алессандро поболтать пока в конторе с Маргарет, чтобы дать мне переодеться, а затем отвез его к гостинице «Форбери».

Он выпрыгнул из «дженсена», едва я остановил машину, и рванул заднюю дверцу «мерседеса». На заднем сиденье виднелась сгорбленная фигура, это доказывало, что Карло хотя бы частично пришел в себя, правда, не настолько, чтобы в полной мере воспринять поток итальянской брани.

Я похлопал Алессандро по спине, и он моментально прекратил ругаться.

–  Если он чувствует нечто похожее на то, что было со мной после такого же лечения, разговаривать с ним бесполезно, - посоветовал я.
– Займись лучше делом, переоденься, и поедем на скачки.

–  Я буду делать то, что мне нравится, - огрызнулся он, а в следующую минуту выяснилось, что как раз это ему и нравится - быстренько переодеться и мчаться на скачки.

Пока Алессандро находился в номере, Карло высказал пару замечаний, которые значительно расширили границы моих познаний в итальянском языке. Деталей я не понял, но суть была ясна. Он грозился что-то сделать с моими предками.

Алессандро появился в темном костюме, который был на нем в тот первый день. Сейчас костюм стал велик ему на целый размер, отчего Алессандро выглядел худеньким, приличным мальчиком, почти безобидным. Я резко напомнил себе, что пренебрежение защитой провоцирует апперкот, и кивнул ему, чтобы садился в «дженсен».

Когда он закрыл дверцу, я окликнул Карло через опущенное стекло «мерседеса»:

–  Тебе слышно меня? Ты слушаешь?

Он с усилием поднял голову, и стало ясно, что да, слушает, хотя и не хочет.